Слепая зона
Шрифт:
Смолин на миг поворачивается, словно вспомнив о моем присутствии. Стреляет в зеркало заднего вида.
– Я вслух? Извиняюсь, Элина Станиславовна, не о вас речь. – Совершенно внезапно он чуть улыбается: – Как вы относитесь к скорости? Тошнит, панические атаки, головокружение, обморок?
– Так это вы из-за меня тащитесь как на старой кобыле? Сама я вожу значительно быстрее.
– Да ладно.
– Могу сесть за руль и показать.
Искренний ужас от подобной перспективы проскальзывает по его лицу, и мне становится смешно. Мы останавливаемся на светофоре, рядом тормозит белая иномарка. Тоже спортивная, японская. Почему-то я тут же обращаю на нее внимание, хотя до этого какие только машины нас не обгоняли.
Горит красный.
Смолин смотрит вперед, выжимает газ – движок откликается и грозно рычит под капотом. Стекло белой японки опускается. Водитель – мужик лет под тридцать – глядит на Смолина, на меня. А потом показывает средний палец.
Это настолько неожиданно, что мои глаза округляются сами собой.
– Вы вообще в курсе… эм… что нам тут предлагают сделать?
– Не смотри на него, – произносит Платон Игоревич, без предупреждения перейдя на ты.
Да я бы и рада, но, учитывая, что сижу слева, это прямо мне под нос.
– Ему сколько лет? Семь?
Это первая моя шутка, которая Смолину заходит. Он широко и вроде искренне улыбается. Радость коготками психологической нестабильности сжимает грудь – он меня одобрил!
Качаю головой, запрещая себе триумф. Нашла от чего вилять хвостиком.
– Ты труп! Чертов труп! – орет водитель белой машины почти мне на ухо. – Чертов, сука, труп, Пла-то-ша! – Движок его машины громко шумит.
Радость сменяется паникой. Смолин хищно улыбается и вновь выжимает газ.
Нам все еще красный.
– Высади меня, – начинаю нервничать. – Если намерен гоняться, высади меня немедленно.
– Сидеть! – рявкает он.
Рука, которая потянулась было к ручке, замирает. Сердце, напротив, ускоряется.
– Эй, Смолин, не угробь меня, плиз.
Они с мужиком смотрят на дорогу. Оба сосредоточены, предельно внимательны.
Зеленый.
Я задерживаю дыхание и съеживаюсь!
Белая машина устремляется вперед. Наша – стоит на месте.
Через долю секунды Смолин все же жмет на педаль, и мы плавно трогаемся. Лихорадит меня, впрочем, так, как если бы рванули соревноваться.
– Капец, – выдыхаю. – Капец, блин! Я почти поверила, что сейчас стартанем. И часто такое происходит?
– Регион двадцать четыре, – пожимает он плечами, продолжая держать руль. С какой-то неадекватной гордостью. – Все в порядке, Элина Станиславовна. Я не идиот же. Не бойтесь со мной ездить, у меня не было ни одной аварии на дорогах города.
– А на гонках?
Смолин не успевает ответить: мы равняемся с белой иномаркой. Соревновавшийся с самим собой водитель – явно в бешенстве. Сигналит. Кричит что-то на сибирском матерном, да так, что у меня уши горят. А потом он нас подрезает.
Не знаю каким чудом, но Платону удается затормозить и перестроиться.
– Черт, – выдает он. Чуть тревожно на меня поглядывает.
– Да он неадекватный! – поражаюсь я, хватаясь за сердце.
Неадекват подрезает снова и снова. Агрессивно. Явно провоцируя аварию. Такого я в жизни не видела, это как кадры из кино про мафию, где в край охреневшие бандиты создают аварийные ситуации.
На экране телика выглядит круто, в жизни, скажу честно, – так себе.
Даже произнести толком не могу ничего, замерла и наблюдаю за ситуацией.
– Сегодня день такой, – выдает Смолин. – Плохой. У всех подгорает. Мы скоро свернем.
Но белая тачка сворачивает за нами.
Равняемся на следующем светофоре. Стекло опускается, и вновь слышны матерные ругательства. Смолин качает головой.
– Фёдор сдох, и вы с мелким так же сдохнете! Платошаблин. Телка у тебя новая? Стремнаякакая-то, но в тот же день трахну! А потом и мамашу твою. Сделаю над собой усилие.
Я холодею от такого захода. Резко перевожу глаза на Смолина. Теперь понимаю, где он тренировал выдержку. Если у него часто такие стычки, то мои тявканья ему – как морской шум.
– Малышка, пересаживайся ко мне! – зовет мужик. – На коленки. Птенчик сладкий.
– Да обгони ты его уже! – психую. – Он же нас унижает! Если эта тачка хоть на что-то…
Зеленый.
Платон молниеносно переключает передачу и жмет газ. Наша машина срывается с места. Я вцепляюсь в сиденье, слово «способна» так и остается на языке. Стрелка спидометра моментально переваливает за сотню.
Агрессивный рев движка поднимает волоски дыбом. Я замираю, словно задавленная мощью и скоростью автомобиля. Страх стискивает грудную клетку, рождая восторг и какой-то особый, незнакомый ранее трепет. Мурашки роем по коже.
Белая машина равняется с нами.
Платон вновь переключает передачу, и мы улетаем вперед.
Глава 7
Двигаясь со скоростью света, можно подчинить себе время. Наша скорость, ясно-понятно, ниже, но в моменте… кажется… что время и правда замедляется.
Напряжение звенит в ушах, хочется больше информации, и я сдергиваю очки.
Секунда, вторая, третья. Пресс каменеет максимально, я так напрягаю ноги, что их вот-вот сведет судорогой.
Вижу одновременно дорожное полотно, капоты нашей машины и вражеской. Тачки по очереди обгоняют друг друга. Движки ревут. Уровень агрессии зашкаливает.
Победить! Сделать этого козлину неадекватного! Я вдруг ощущаю азарт такой силы, что он сминает инстинкт самосохранения. Стискиваю пальцы и подаюсь вперед.
Ни слов, ни мыслей. Абсолютная, пугающая пустота в черепной коробке.
Рывок. Еще один. Я сжимаю кулаки. Ну давай же! Давай!
– Быстрее! – кричу, саму себя не помня.
Наша машина вырывается вперед, и я радостно вскидываю руки! Смолин сосредоточен, но я замечаю зачатки самодовольной улыбки, на миг показавшейся милой.
Мы стрелой несемся по трассе! Нас не остановить, мы скорость! Мы – сама жизнь!
Теперь уже окончательно понятно, что победили. Деревья мелькают по обочинам, машина плавно замедляется. Я открываю окно, ловлю растопыренными пальцами колющий воздух. А потом, дразнясь, показываю отставшему неадеквату на белой машине средний палец. Поднимаю руку повыше, чтобы уж точно увидел.