Слепые чувства
Шрифт:
Видимо ему лучше достать нож. Крыса, стоявший немного впереди, уже вытащил свой, но поранить ладонь он так не успел. К нему, буквально со скоростью света, подлетел Олег. В порыве ярости он ударил Макса металлической рукояткой пистолета по лицу, и когда тот упал на землю прицелился ему в голову. Однако нечеловечески громкий крик Воробы заставил его замереть на месте:
— Стой!!! Дёрнешь хоть пальцем — пристрелю.
Плотный снег постепенно рассеялся, и Костя, приставив нож к своей ладони, наконец-то смог оглядеться и оценить ситуацию. Помимо Олега, целящегося в голову Крысы, в воробьиной дуэли замерли Диман и Кел: Вороба, лёжа на спине, схватил свою винтовку и направил её дуло прямо в голову шаману, а тот застыл прямо посреди сотворения очередного заклинания. Так же Костя заметил и Аню: она стояла немного в стороне, сжав кулаки, и готовая в любой момент поднять ветер, но её растерянный вид ясно говорил о том, что сделать этого она не в состоянии. На пару секунд повисла тяжелейшая пауза.
— Так, — сказал Костя, не отрывая нож, — предлагаю ничью. Жучара, сейчас ты наверняка пытаешься просчитать варианты, как выйти из этой ситуации победителем, но, поверь мне, выход всего один: опусти свою пушку, и тогда мы все останемся живы. Вы же не хотите, чтобы Вороба пристрелил вашего друга? Вот скажи, нахрена ты вообще впутал в наше дело посторонних… — он сделал паузу и посмотрел на Аню, в глазах которой заблестели слезы, а затем на дрожащие пальцы Олега — даже не пытайся. Я могу окаменеть быстрее, чем ты прицелишься в меня, а у этого идиота, что постоянно шляется в форме Зверя — Костя кивнул в сторону Воробы, — хватит реакции на то, чтобы выстрелить и вовремя отскочить. Давай, Олег, на счёт три мы тихо и мирно разойдемся, чтобы встретиться как-нибудь ОДИН НА ОДИН. Перерезать друг другу горло мы ещё успеем, но вот проливать напрасно кровь не хочется никому. Правда, Аня?
— Олег… — еле сдерживаясь ответила она, — пойдём… опусти пистолет… Кел и Женя ведь…
В его голове всё смешалось. Вот она, долгожданная месть лежит прямо у его ног, но… Если он нажмёт на курок, то этот шаман умрёт. Одним выстрелом он заберёт сразу две жизни, одна из которых будет невинная, а Олег поклялся самому себе, что никогда не опустится до уровня Кости. И в момент, когда он уже почти решился опустить свой пистолет ему вдруг вспомнились Даша с Катей, лежащие в обнимку с маленькой раной от когтя на лбу…
Мёртвую тишину пронзил не менее мёртвый грохот двух почти синхронных выстрелов…
VIII — Сила
Вот и всё. От одного выстрела оборвались сразу три судьбы: Макса, Кела и Олега-пионера. Как и говорил Костя, в этом поступке не было никакого смысла, ведь ему с Воробой удалось скрыться от пистолетного огня за могучей каменной спиной парня. В итоге этой бесполезной стычки каждый из них лишь потерял по одному другу.
Ещё нажимая на курок Олег понимал, что делает неправильный выбор, однако победить уже ставшее маниакальным желание отомстить его психике, расшатанной лагерными потрясениями, было не под силу. Он осознавал, что после этого шага ему станет в сто раз хуже, но мёртвые лица единственных и настоящих друзей заставили его пойти на это.
Олег не знал, куда деть себя и свой взгляд. Он не мог смотреть на до тошноты противные красные ворота гаражей; не мог бросить даже косого взгляда на Аню, вот уже целый час рыдающей навзрыд возле тела шамана; не мог взглянуть на свои пропахшие порохом руки, по локоть покрытые кровью… В итоге ему оставалось лишь глядеть пустым взглядом на солнце, медленно клонящееся к горизонту.
Но бесконечно нельзя ни рыдать, ни смотреть на солнце. Рано или поздно жажда, голод и другие потребности возьмут контроль над телом. Никто не сможет добровольно умереть от голода рядом с холодильником, под завязку набитым едой, или от жажды возле чистого колодца с ледяной водой — инстинкты рано или поздно заставят вас наесться и напиться.
Дрожа от холода и судорог истерики, Аня поднялась и всплеснула руками, шепнув что-то себе под нос. Тело Кела взмыло вверх и начало парить где-то в метре над кроваво-красным снегом. Она медленным шагом пошла прочь из кооператива, а шаман парил вслед за ней. Проходя мимо Олега, девушка сказала ему сквозь слёзы: «Помоги мне сложить костёр. Пожалуйста…». В словах убитой горем Ани не было даже тени злости или обиды, но Олег и без этого сгорал перед ней со стыда. Отказать, плюнув тем самым ей в лицо, он не мог, и, еле волоча ногами, парень поплёлся вслед за ней.
От одного конца округлого городка до другого было где-то минут двадцать пять неторопливой ходьбы, но ребята смогли добраться до своего убежища только спустя сорок минут. Они шли медленно, опустив головы, словно траурная процессия, орошая свой путь слезами и каплями крови. Аня не могла прекратить плакать, и каждый шаг её босых ног сопровождался громкими всхлипами и дрожью во всём теле. Олегу было тяжело смотреть на эту картину без судорог на душе, и он вновь попытался скрыться от реальности в воспоминаниях о лагере. Однако все пионеры и вожатые разом лишились своих улыбок, вечно сияющих на их лицах, и начали смотреть на него осуждающим взглядом, тяжело нахмурив брови. Он попытался представить статный образ Лены, но в его памяти постоянно всплывали лишь последние секунды в жизни бедной девушки, и холодный поцелуй её синеватых губ на краю обрыва. Олег достал из кармана своих джинс фотографию, не раз спасавшую его в тяжелые часы, но хоть пионеры с неё и продолжали улыбаться, с их глаз пропал тот радостно-задорный огонёк, и они сделались абсолютно пустыми и безжизненными.
Туман окончательно застелил его разум и оставшийся путь до домика он прошёл отключив способность мыслить. Но иногда, совсем на короткое время, какая-то неведомая сила насильно возвращала его в реальность и такие моменты откладывались в памяти Олега отдельными вспышками: он помогает Ане сложить костёр из большей части дров, что была в сарае за домом; она, в порыве отчаянного гнева, рвёт недавно взятые в библиотеке книги на маленькие клочки для растопки; они молча стоят возле тела Кела: уже стемнело, но Аня по прежнему заливается горькими слезами и уже еле стоит на ногах от бессилия, а Олег кладёт свою фотографию возле правой руки шамана. Очередная вспышка и вот он уже стоит в пятнадцати метрах от пылающего костра и бросает последний взгляд на стоящую на коленях Аню. Новые друзья и мирная жизнь — после того выстрела всё это навсегда осталось для него за железным занавесом. Теперь впереди есть лишь одна дорога: на север, где он сможет найти лишь заслуженную месть, тяжёлый груз прошлого и желанную смерть.
Чёрт возьми, как же тут красиво! И почему Женя никогда до этого не забиралась на крыши пятиэтажек? Разумеется, днём, под ярким солнцем и ледяным ветром смотреть на постсоветские пейзажи однотипных панелек вперемешку с новостройками, военными укреплениями и теми халупами, которые на скорую руку буквально за пару часов сколотили люди Вани, было ещё скучнее, чем играть с глухими бабушками в лото. Но сейчас, когда ночь, опустившаяся на город, скрыла от неё большую часть мёртвого и заброшенного города, зрелище из скучного стало великолепным. Где-то под её ногами, которые Женя свесила с края крыши, в свете прожекторов по своим туда-сюда бегали делам люди и Скорпы. Они постепенно обустраивали базу на этой стороне портала и укрепляли свои позиции баррикадами и пулеметными точками, но девушке на крыше было всё равно на эту суету. Она смотрела в даль, пыталась вглядеться в эту непроницаемую тьму и разгадать её секрет. Где-то там Женю ждут два последних дорогих для неё человека, и они обязательно дождутся…
Она опустила свою правую руку и нащупала ножны. Они никуда бы от неё не делись, но Женя всё равно проверяла их наличия каждую минуту. Коснувшись мягкой тёмно-красной ткани своими пальцами, девушке тут же становилось легче на душе, и она подкрепляла это чувство недолгой эйфории горстью солёных орешков из лежавшей рядом пачки. В её левом ухе фоном были слышны все переговоры командования, чтобы Женя, не дай бог, не пропустила ничего важного, но она всё равно игнорировала эту пустую болтовню, вслушиваясь в неё лишь в моменты подкрадывающийся скуки.
— Говорит третье сапёрное подразделение. Нашли ещё две скрытые камеры, направленные на портал, в близлежащих домах.
— В общей сложности уже тридцать четыре… — задумчивым тоном ответил Егор, — продолжайте поиски. Что с пропавшими разведчиками?
— Первый разведэкипаж до сих пор не выходит на связь.
— Когда в последний раз они давали о себе знать? — спросил главнокомандующий.
— Пять минут назад, где-то в полукилометре к северу.
— Через пару часов мы установим радары и просканируем местность, а пока считайте первый экипаж без вести пропавшим.