Чтение онлайн

Петя и офицер подошли к небольшой безымянной могиле посреди небольшого сада, примыкавшего к одному из жилых домов. Именно здесь, всего пару часов назад, похоронили Васю и Риту, которые после своей смерти продолжали крепко сжимать руки друг друга. Тогда Петя лично помогал солдатам рыть для них могилу, а сейчас он молча склонился над ней, обнажив свою голову и шепча офицеру гневным шёпотом:

— Война — вот настоящий венец творения всего человечества, самая мерзкая, самая ужасная и самая отвратительная хрень, придуманная нами. И чтобы прекратить эту мясорубку как можно скорее, ты должен сыграть по её правилам и потерять ВСЁ, в том числе и себя! Но по итогу ты всё равно можешь остаться ни с чем, ведь есть ещё и другая сторона конфликта, с противоположной правдой, но точно такими же целями…

— Не знаю… — задумчиво протянул офицер, — мне кажется вы просто хотите хоть как-то поквитаться за смерть своих друзей, ища виноватых во всех и вся.

— Вот видишь, что творит простое доверие… Я доверяю тебе, и поэтому рассказал всё, что тревожило мою душу, а ты честно высказал мне своё мнение о моих мыслях. Вполне вероятно, что ты прав, и я просто действую на эмоциях, параллельно подыскивая им достойное оправдание, но на мою убеждённость в словах, которые я сказал до этого, это никак не влияет.

Офицер хотел было вставить ещё одну реплику в ответ на слова своего начальника, но тут их разговор прервало внезапное вторжение — рядовой из штаба, который примчался сюда буквально со всех ног.

— Командир, — согнувшись в три погибели и прижав свои ладони к коленям, с глубокой одышкой прохрипел он, — там… прилетели… трутни… На капитуляцию…

— Что?! — в два голоса воскликнули Петя и офицер.

— Ваня… мёртв, а Женя сбежала. Похоже она его и грохнула. Восстания в городе и их армия выходят из-под контроля, а без своего президента, главнокомандующего и оружия они не видят смысла сражаться дальше. Трутни готовы добровольно передать всю власть в ваши руки, при условии, что вы сохраните их жизни и не будете строить препятствия в дальнейшем.

— Женя… Так значит тебя НАСТОЛЬКО всё достало… — в глазах Пети заблестели слёзы. Он опустился на одно колено и положил свою руку на могилу друзей, — сосунки, всё-таки ваша смерть была не напрасна. Без вас она бы так ничего и не поняла… Спасибо вам за то, что этот ад наконец-то закончился…

Пространство перед крыльцом небольшого домика на окраине города быстро разрезал тёмный клинок. Женя, с торжествующей улыбкой на лице, шагнула в разлом, и, увидев покосившийся тёмно-зелёный фасад, не смогла устоять на ногах от радости. Она упала на колени и в захлестнувшем её порыве счастья начала колотить белый снег кулаками, бормоча под нос: «Да… Да… ДА! Я сделала это!», — она положила свой чёрный меч к себе на ладони и внимательно посмотрела на него, — «Антон, МЫ сделали это! Скоро мы найдём и очистим твоего друга и тогда я наконец-то успокоюсь». Она поднялась, отряхнув свои промокшие колени, и уже было собралась войти в дом, под радостный визг Ани, который последует вслед за этим, но тут её взгляд упал почерневший от пепла снег на заднем дворе. Подойдя поближе, Женя увидела остатки погребального костра, среди которых проглядывались наполовину сгоревшие кости. Дотронувшись до одной из них, она траурно опустила свою голову и прошептала тяжёлым голосом: «Любимый… Пожалуйста, прости меня за то, что мне пришлось сделать в этом ужасном городе. Не смотря ни на что я всегда буду любить лишь тебя и только тебя…» — девушка вдруг улыбнулась, будто вспомнила какую-то шутку, — «тем более ты целуешься в разы лучше, чем этот анимешный Наполеончик. Спи спокойно…».

Женя толкнула входную дверь и прокричала: «Соскучилась, ведьма?», ожидая в ближайшие мгновения оказаться в крепких объятиях единственной подруги, но внутри царила абсолютная тишина, которую нарушало лишь ритмичное тиканье часов в прихожей. Всё это не на шутку испугало девушку, заставив её ворваться вглубь дома, даже не сняв с себя промокшую от снега обувь. После всего пережитого она представила себе самый худший исход событий, но, оказавшись на кухне, ей тут же полегчало.

Всё говорило о том, что совсем недавно тут завтракали вполне себе живые и здоровые люди: повсюду стоял запах недавно приготовленной еды, в раковине лежала грязная посуда, а в печке тлели последние угли. И, что самое важное, похоже Аня была не одна: на столе стояли две чашки с недопитым чаем. Но вот кто это мог бы быть? Неужели…

Да, иных вариантов быть не могло. Это, без сомнений, был сбежавший от всех Андрей. Только вот почему, учитывая их весьма болезненное расставание, они вдруг решили попить вместе чайку? Да и ещё эта тарелка свежих фруктов… Откуда?

Женя вдруг резко отмахнулась рукой от всех лишних вопросов, ведь по факту важно лишь одно — похоже Аня и Андрей помирились и в данный момент отлучились по делам. После своего возвращения они наверняка смогут доходчиво объяснить ей всё, что произошло между ними и откуда тут фрукты, а пока нужно всего лишь дождаться. Отправляться на поиски не было никакого смысла — ребята могли пойти куда угодно, да и если Аня с Андреем теперь союзники, то в обиду эта парочка друг друга точно не даст… К тому же в последнее время Женя слишком много гонялась за кем-то и сейчас ей не помешал бы небольшая эмоциональная разгрузка. Пока эти двое занимаются своими важными делами она немного отдохнет, невзирая на свои кулинарные способности приготовит вкусный обед на троих, и устроит им небольшой сюрприз, но сначала ей нужно избавиться от этой чёртовой формы и хорошенько отмыться от грязи того города…

Перебравшись наконец-то на свою сторону портала, Костя и Вороба зашли в ближайший двухцветный магазин, находившийся недалеко от расположения недавно базировавшийся здесь армии. Внимательные, и, самое главное, голодные, солдаты вынесли отсюда всё, что ещё не пало под ударами гнили, однако секция с алкоголем осталась не тронутой… почти не тронутой, а большего парням было и не надо. Схватив первый попавшийся под руку ящик пива, они в предвкушении грядущий попойки вышли из вонючего зала на свежий воздух.

— Слушай, Костян, — сказал Вороба, перекладывая тяжёлый кейс с СВД из затёкшей и замёрзшей руки в отдохнувшую, которую только что вытащил из тёплого кармана куртки, — можешь ещё раз по человечески объяснить, как мы, бухая в гараже, сможем найти третий ключ?

— Я же уже сотый раз пытаюсь вбить это в твою тугодумускую башку… — Костя покрепче сжал свою гремящую поклажу, — будущий я сказал: «В ситуациях, не описанных в этом письме, поступай как хочешь — любое твоё решение будет правильным». Я ему верю, потому что это, мать его, я, а я себя знаю. Без понятия, как именно мы получим третий ключ, но раз любое моё решение на пути к нему будет правильным, то почему бы не хлопнуть пивасика? Уверен, что скоро он либо сам придёт к нам в руки, либо у нас появится хорошая возможность достать его… — он немного помолчал и, взглянув на своего друга, добавил, — это… сорян за тугодума… Ты же знаешь, я вас с Крысой не со зла так называю, а просто для красного словца на эмоциях.

— Не парься, я всё понимаю. Тем более, мы с ним и правда очень тупые овощи. Меньше надо было прогуливать школу… — после недолгих размышлений Дима добавил, — всё равно мою бабку в плане унижений уже никто не переплюнет. Если ты просто стебёшь нас за отсутствие мозга, причём очень даже заслуженно, а иногда даже и остроумно, то вот эта старая карга изо всех сил хотела воспитать во мне «умного и праведного мальчика», — после этих слов Костя звонко усмехнулся, чем заставил Воробу сменить тон на более доказательный, — вот ты ржёшь а мне реально было не до смеха. За ошибки в домашке эта сумасшедшая била меня по пальцам самодельной… как же её… такая плётка с грузиками на концах.

— Девятихвостка, — с лица Кости разом пропал весь тот задор, который мелькал до этого, и сейчас он слушал своего друга с серьёзным видом, впитывая каждое слово.

— Точно! Спасибо, Костян. Ну так вот, она сделала эту… девятихвостку из пары мотков какого-то шпагата или бечевки, я хз как эта хрень правильно называется, и небольших гаечек. Хлестала будь здоров, до сих пор шрамы остались, — Дима показал Косте свои пальцы, испещренные мелкими белыми отметинами, — а плакать было нельзя, потому что «настоящие мужики, такие как твой покойный дед, царствие ему небесное, никогда не плачут», да и вообще «мужики сейчас пошли… чёрте что. Вот, по телевизору показывают: волосы покрасили, нос прокололи, марафет на лице навели… Тьфу на них! Разве они смогут защитить нас, когда Немцы опять попрут? Не дай Бог Димочка, ты станешь таким же — задушу, неблагодарная сволочь, этими же руками, которыми и кормила».

— А ты чего? — с непроницаемым лицом спросил Костя, — как реагировал на весь этот бред?

— Спрашиваешь ещё… Я не ты и колко ответить на старческий маразм не могу даже сейчас, не то, что десять лет назад. Мне оставалось только клясться, что никогда не предам её, и считать про себя минуты до очередной прогулки с тобой и Максом. Вы, парни, были единственным, что спасало меня в то тяжёлое время. Эта старая дура вообразила в своей башке какой-то идеальный образ меня, и шла к нему, невзирая ни на что. И плеть — это ещё были цветочки… Так, например, за двойки она заставляла меня по нескольку часов стоять на коленях перед иконами и просить прощения; каждое воскресенье превращалось для меня в настоящую пытку с походом в церковь и воскресную школу, чтобы я «набрался там ума». Кстати, именно по этому до своего четырнадцатилетия, пока эта старушенция не отправилась к своему Богу, я не тусовался с вами по воскресеньям. А вот что она сделала со мной, когда до неё дошли слухи о том, что мы спалили тачку того чувака… Впрочем, эти подробности будет уже лишним…