Чтение онлайн

Али пытается их успокоить, перехватить инициативу, но куда там!

Его толкают, бьют.

Он падает, они хватают его, пинают ногами, срывают одежду. Этого я видеть не могу, поскольку я слепой, и спрашиваю у Берю:

– Что они с ним делают?

– Они содрали с него портки, парень! Старуха схватила нож... Э-э! Стоп! Хватит! Разошлись, куклы! Только этого не хватает!

Он выходит вперед и пытается восстановить порядок в семье.

– Тебе повезло, что я здесь, - говорит он Али.
– Иначе пришлось бы получать в социальном обеспечении помощь на всех своих милых жен, браток, хотя они тебе были бы больше не нужны! Надо сказать, что ты и правда не очень галантен. Если бы дамы попросили развод, я бы их понял. А вообще чего ты ждал? Поскольку вы теперь деколонизированы, так как указали на дверь французским гражданам и те отвалили в спешке с вашей священной земли, ты что, возомнил себя свободным? А, товарищ? Мы ушли, но остались ваши жены! Подождите, они еще о себе заявят! Бабы - вот настоящие колонисты! А ты, дурак, взял себе шесть! Если честно, то ты рискнул, Али! И что вы будете с ними делать, вы, полигамисты, когда они все приберут к рукам, как у нас? А, помоечник, я не могу себе представить, что у меня шесть Берт, и все мои! Лучше пусть меня отправят в контрацепционный лагерь, если на то пошло! Ладно, а теперь пошевеливайся, нам нужна лодка! Настоящая, которая плавает. Иди доставай, где хочешь! А я пока повторю нравоучения твоим непослушным женам, чтобы подавить их мятежный дух.

– Раааз... два! Раааз... два!
– скандирует Берю.

Мы вдевятером, как одна команда, несемся по водной глади. Али где-то раздобыл пирогу и теперь вместе со своими усердными женами налегает на весла под командованием Берюрье. Похоже, девушки после сексуального раскрепощения гребут от всего сердца.

– Раааз... два! Раааз... два!

Мы выходим из залива. Я это чувствую все явственнее по волнам, которые колотят в корпус лодки все сильней и сильней.

– А ну резвей, красавицы, а ну поддай, милые!
– кричит Толстяк. Нужно обследовать море до ночи. Она в вашей проклятой дыре сваливается на голову так быстро, будто горшок с геранью. А ну живей! А ну давай: раааз... два! Раааз... два!

Время от времени Али осматривается. В ту злосчастную ночь, когда взорвался дирижабль, он тоже все видел и поэтому ведет нас к тому месту, где, по нашим подсчетам, должны остаться обрывки оболочки. Думаю, у него действительно большой опыт. По всей вероятности, его любимым героем должен быть Робинзон Крузо, построивший первый в истории пляжный курорт.

– Раааз... два! Раааз... два!

Запах пота смешивается с усиливающимся горьким, йодистым ароматом морской воды. Жарко так, что, кажется, сейчас вкрутую сварятся мозги. В этом регионе близость моря абсолютно не дает никакого ослабления постоянно высокой температуры. К вечеру так же жарко и душно, как днем. Мы как бы расплавляемся в огромной печи.

– Эти жены - почище мужиков! Мускулистые женщины!
– говорит Берю. Если б ты видел, как они работают бедрами... Знаешь, мне их будет не хватать! Пальма первенства по праву принадлежит самой молоденькой. Самая способная к любви. Такая чувственная, так движется - на ней божье благословение. Я бы с удовольствием взял ее с собой во Францию для ежедневных плотских утех (какой язык!
– похоже, Берю не шутит). Представь, вдруг мне придется по гроб жизни ходить с такой ручкой от топора в ширинке? Кто будет мне пары спускать? Берта? Да она выдержит достоинства и побольше, но в том состоянии, как сейчас, даже с моей техникой и моим природным тактом я буду вынужден прозябать в ожидании. Эх, Сан-А, законная супруга, даже такая охочая, как моя толстуха, никогда не согласится идти мне навстречу каждые десять минут, хотя мой случай особый, клинический, и, следовательно, нуждается в лечении. Жены непонятливы! А я, значит, буду вынужден все время просить милости. У них свои дела - то по дому, то по магазинам, то к парикмахеру! Поначалу ей понравится, она будет согласна просто так, ради смеха, но потом ей осточертеет и начнется сплошная мука! Мое нынешнее состояние - это развлечение для воскресных дождливых дней. А на неделе полно всяких других дел. Жизнь-то ведь не только из этого состоит. Вроде как более важные занятия есть, беготня, работа, то да се! Словом, мне нужна квалифицированная безотказная ассистентка. Что-то вроде сиделки у постели. Чтобы знала свое дело и не артачилась. Чтобы по мановению пальца сразу - рраааз! Ноги вверх, как китайский болванчик! Короче, покладистая, чтобы следовала везде за мной по пятам. Ты ведь меня понимаешь? Как только у меня аппетит, - хоп!
– и в ближайшие кусты, если мы за городом, или в первое же бистро, если приспичит в населенном пункте. Кратчайшим путем! Хоп! Хоп! Экспресс-метод! У меня есть один друг, он диабетик, так он должен делать себе уколы инсулина. Каждые шесть часов он сбрасывает портки и жена делает ему вливания. Она сопровождает его даже в сортир. Так иногда доходит прямо до скандала. Ее, видите ли, тошнит от вида шприца. Парень по этой причине скоро отбросит коньки! Хорошо еще, что у меня привилегированное положение благодаря работе в полиции - все по первому требованию! Удостоверение! Но не будешь же жене его все время показывать! Я собираюсь пойти к доктору Субирану, статьи которого я читал, пусть даст мне справку! Он должен меня понять... А ну давай, голубушки, шевелись! Не замедлять темп! Ра-ааз... два!.. В ритме единение! В единении сила! Раааз... два! Что я хотел еще сказать? А, вот... Эй! Али! Не хочешь продать мне одну из своих жен?

– Какую?
– задыхаясь, спрашивает Али, явно заинтересовавшись вопросом.

– Самую молодую.

– Она самая дорогая, - затевает торговлю муж.

– Не выдрючиваися, сынок!
– поучает Берю.
– Я допускаю, у нее есть способности, но с ней придется ещё долго работать, доводить до совершенства. И потом, я не хочу тебя обидеть, но у нее же страшно худые ноги. Ты видел ее две сопли вместо ног? Как спички - страшно смотреть! Ее надо откормить, научить уму-разуму, словом, воспитывать! Не согласен? Одеть ее, между прочим. Ты ведь не будешь настаивать, что твое поголовье одето у мадам Шанель? Кроме того, убедительно прошу тебя повнимательней посмотреть на ее грудь. Она пока в той стадии, когда видны только обещания. Ты ведь не польстишься на десерт из двух половинок абрикоса. Я уж не говорю о том, что физиономия у нее глупая. Даже если забыть, что она дурнушка, все равно ты же не будешь утверждать, будто у нее на роже печать интеллекта! Если ее вывести в общество, то ее не перепутаешь с Франсуазой Саган - тут ты не будешь со мной спорить? Короче, за сколько ты мне ее отдашь?

– Тысяча бананов!
– брякает, не подумав, супруг.

Толстяк крякает.

– Но Бог мой, что ты будешь делать со всей этой кучей? Бананы, как картофель, - это плохо для фигуры!

– Бананы - валюта страны!
– заявляет многоразовый муж.

– А я всегда думал, что дуркинский франк ваша валюта!

– Нет, мы называем ее банан! Его Величество обращается ко мне за помощью:

– А сколько это в пересчете на французский франк, тысяча бананов?

– Две тысячи! Берю взрывается.

– Нет, Али, ты все-таки пожестикулируй серым веществом! Две тысячи за такую треску, которая ничего не стоит! Ее же всему надо учить, шлифовать! Девица за четыре су! Да у нее же зубов не хватает! Ну-ка, птичка, открой ротик! Покажи-ка своему шимпанзе, что у тебя зубы в шахматном порядке! Смотри, Али! Погляди в рот своей синьоре! Даже отсюда видно, что у нее прогалины! Не хватает не меньше шести штук, которые она с овсяной кашей съела. И это еще не все! Если у нее уже сейчас начали выпадать зубы, то скоро для нее придется разжевывать пищу и кормить через тряпочку! И такое вот счастье беззубое, кому придется вставлять полностью обе челюсти, ты хочешь продать за две тысячи франков? Не надо расшатывать мою нервную систему, а то лодка перевернется!

– Я назвал тебе цену в старых франках!
– поправляюсь я.

Толстяк затыкается. Потом произносит на одном выдохе:

– Две тысячи старых франков... Ты хочешь сказать, двадцать новых?

– Да.

– Ты уверен?

– Абсолютно уверен.

У моего друга начинается одышка, как у слона, который гнался за своим соперником через всю саванну.

– Послушай, дорогой Али, - произносит он, еле сдерживая дыхание, - ты симпатичный парень, хорошо воспитанный и даже не такой черный для негра мы договоримся! Назови разумную цену, и я возьму все шесть.

– Самую старую не отдам, - запальчиво отвечает Али, - это моя бабушка.

– Похоже на кувшинки!
– говорит Берю.

– Это не кувшинки!
– уверяет Али.

– Ну тогда водоросли?

– Нет, не водоросли...

Мы почти остановились. Пирога раскачивается на широких волнах.

– Черт возьми, что там такое?
– нервничаю я.

– Резина!
– отвечает морской разбойник.
– Крепкая резина...

Он вылавливает из воды и протягивает мне кусок гладкого скользкого материала, похожего на ощупь на эмалированный унитаз.

– И что, много здесь этого?

– Полно!

– А куски все одинаковой величины?

– Нет, есть огромные:..

– Я, кажется, начинаю понимать, - заявляет Берю.
– Ребята, это воздушный шар! Они летели на воздушном шаре или дирижабле. Но он по каким-то причинам взорвался, только я не знаю по каким.

– Соберите другие куски, - советую я.
– Мы отправим их на экспертизу!

– На черта тебе эта экспертиза? Что она даст?
– заносчиво возражает Толстяк.

– Имя производителя, а через него, если повезет, и имя покупателя.

Берю саркастически усмехается.

– Если хочешь знать мнение своего полновластного начальника, то слушай: я не думаю, что тебе что-нибудь даст имя покупателя, потому как он пошел на корм местным рыбам, когда баллон взорвался. Учитывая расстояние до берега, я очень удивлюсь, если окажется, что кто-то из пассажиров спасся вплавь. Особенно после того потрясения, что они испытали при падении. О, черт, угадай, что я обнаружил? Колесо, парень! Кажется, от грузовика... Как я и говорил! Понимаешь, их аппарат для репетиции конца света, видно, сломался, что-то взорвалось, и поэтому загорелся дирижабль. Все пошло ко дну. И в настоящее время прямо под нами лежит алмаз весом в тонну и показывает язык русалкам. Теперь слово за Кусто. Согласись, что для первого расследования я провел его блестяще, а? Буквально через несколько часов я, Берюрье, нашел добычу!