Чтение онлайн

– Нет, но мы говорим по-французски, - отвечает такой же низкий голос.

– Не беда. Как-нибудь договоримся!
– заявляет Берю.
– Хватай веревку, ребята, и тяни что есть силы...

Сказано - сделано.

И вот мы на твердой земле, еще более скользкой, мерзкой и вонючей, чем под ногами ассенизатора, залезшего в выгребную яму, чтобы достать упавший туда бутерброд.

– И много их здесь?
– тихо спрашиваю я у Толстяка.

– Хватает.

– Совершенно примитивное племя, я полагаю?

– Ты так думаешь? На них шмотки, что на каком лорде. Фланелевые брюки и рубашки с коротким рукавом и со значком крокодила. Но интересно другое: у каждого на спине написано его имя.

– Что, кроме шуток?

– Да я тебе сейчас прочту: Чучельник! Рационализатор! Дубильщик! Орлом! Почему орлом? На толчке, что ли?

– Да, действительно интересно... Весьма благодарны, господа, за ваши усилия, - говорю я, водя головой по кругу.

Веселое бормотание несется мне навстречу.

– Вы, очевидно, студенты университета из Кельбошибра на каникулах? спрашиваю я, мило улыбаясь.

Аборигены начинают хихикать.

– Да нет, совсем нет, - отвечает тот же низкий голос.
– Мы пастухи.

– А?

(Кстати, вы не представляете, как помогают романисту междометия типа "А!". Это дает возможность избежать повторов и максимально упрощает вопросы и всякие выкрики. Надо признать также, что "Нет?" и "Что?" тоже совершенно необходимый инструмент писателя.)

– Вы на острове, - отвечает все тот же голос, - где находится крокодилья ферма.

Кожевенный профсоюз Франции взял ее в аренду у Дуркина-Лазо для разведения этих животных, обеспечивающих кожей французскую промышленность.

– А, я понял!
– ликует Берю.
– Так вот почему столько одноногих в деревне!

– Да-да, так оно и есть, месье: это профессиональные калеки. Но спешу заметить, что согласно новому коллективному договору каждый из нас имеет право на получение искусственной ноги.

– А если вам откусят обе?
– тревожится Берю.

– Случается и такое. Ну вот возьмите старика, который первым вас заметил. Он в рюкзаке за спиной своей жены. С ним, к сожалению, случилось такое несчастье. Если вам по недосмотру откусывают обе ноги, то вторую ногу приходится покупать за свой счет. Что вы хотите, с тех пор как мы получили независимость, требовать больше не с кого... Не желаете ли посетить нашу ферму?

– При условии, что вы будете нам еще и рассказывать, - вздыхаю я, так как я слепой.

Парень с низким голосом, видимо, очень добрый человек, поскольку тут же берет меня под руку.

– Не беспокойтесь, я вас проведу, - обещает он.

И буквально через десять шагов принимается за работу.

– Сейчас мы находимся рядом со стадом дамских сумочек, - говорит он. Очень красивые животные, прекрасно откормленные.

– Сумка сумке рознь!
– произносит другой голос, в котором слышится снобизм аристократических кварталов Парижа.

Мой гид с жаром отвечает:

– Удивляюсь, чего он своих не метит, этот малый!

– Кто это?
– спрашиваю я.

– Пастух от фирмы "Гермес", страшный задавала! Так, а теперь мы перед стадом портфелей-дипломатов. Животные с более прочной кожей. Дальше стадо для обуви, некоторые их части более гибкие и с нежной кожей. А здесь стадо портфелей, которое сторожит бывший министр от радикал-социалистов того периода, когда мы еще имели представителей во французском парламенте.

– А что там за пруд?
– любопытствует Берюрье.

Наш сопровождающий теряет теплоту в голосе.

– Ух, туда не стоит даже ходить, господа! Это стадо государственных универсальных магазинов. Вымирающая порода крокодилов с жабьей кожей. На них применяют метод подкожного впрыскивания расширяющегося полиэстера. Ну вот, господа, вы и познакомились с жизнью наших островов.

– Так их несколько?
– живо интересуюсь я.

– Два. Сейчас вы на острове Атор. А в двух километрах отсюда в южном направлении расположен остров Алиг, где наши коллеги пигмеи разводят ящериц.

– Как вам тут живется?
– рокочет Берю.

– Великолепно.

– И комары вас не жрут?

– Не очень. Ведь мы выписываем одежду в лучших фирменных магазинах... Ну хорошо, а теперь разрешите пригласить вас ко мне отведать крокодильи яйца вкрутую. Сейчас по телевидению начнется трансляция матча между гигантами-кузнечиками Дуркина-Лазо и Умонкю, и я не хотел бы его пропустить.

– Очень мило с вашей стороны, - благодарю я.
– Мы из состава следственной комиссии, которой поручено расследовать события позапрошлой ночи. Вы, должно быть, в курсе дела?

Он, похоже, подпрыгивает.

– Как же я могу не знать о кошмаре той ночи, господа? Она меня чуть не разорила!

– Чуть не разорила?

– У шести моих лучших крокодилов от страха образовалась гусиная кожа, и теперь я буду вынужден продавать ее как страусиную. Это было ужасно! Вы не можете себе представить!

– Не, - мычит Берю, - он может!

Но крокодилий плантатор, не обращая внимания, продолжает:

– Вначале мы подумали, что это буря, и очень удивились. Потрясающая буря... Слепящие вспышки разрывали небо. Из-за страшного грохота у нас из ушей пошла кровь. Безумие, господа! Апокалипсис!

Берю тихо шепчет мне на ухо, что господин перекрестился наоборот, поскольку, как вы прекрасно знаете, дуркинцы, как и все арабы, пишут справа налево.

– А кроме этих странных вещей, дорогой месье, - спрашиваю я, - вы не заметили ничего такого, что сопровождало этот феномен?

– Да, заметил, и все мои товарищи крокодильщики тоже...

– Что вы заметили?

– Снаряд огромных размеров в небе. Он не был похож на летающую тарелку, это была летающая сигара. Снизу он был освещен и передвигался бесшумно или почти бесшумно. Очень тихое, еле слышное тарахтенье, как сказал мой друг Канигу.

– Вы уверены, что это был не самолет?

– Абсолютно уверен. Это был внеземной аппарат.

Черт бы его побрал, похоже, этот парень сильно развит для крокодильего пастуха. Я делаю ему комплимент по поводу его эрудиции, и он от души смеется.

– Я самоучка, месье, - заявляет он.
– Знаете, дни длинные, пока наши крокодильи стада пережидают сезон дождей. И я, чтобы как-то убить время, выписал себе всякие общественно-политические журналы и читаю их на досуге. Знаете, теперь до меня стало доходить, что в принципе хотят сказать некоторые авторы передовиц.