Чтение онлайн

– Нет! – выдохнула Клэр, когда по ступеням потекла кровь Арделла.

Кеннеди встал. Эспланада была в полумраке, но при свете фар карет «скорой помощи» Кеннеди видел царивший там хаос. Он высматривал темный силуэт Копателя.

– Что ты делаешь в моем городе? – крикнул он.

– Джерри, ложись! – взмолилась Клэр.

Но он не пошевелился, прочесывая газон взглядом. Где же убийца? Тут он различил мужчину, который быстро шел в тени вишневых деревьев, приближаясь к скоплению народа на восточной части Эспланады.

Кеннеди вырвал пистолет из безжизненных пальцев агента.

– Нет, Джерри, нет! Позвони, – попросила Клэр.

– Нет времени.

Он коснулся ее щеки и поцеловал в лоб. Перескочив через какую-то сжавшуюся в комок пару, он припустил по газону. «Заработаю сердечный приступ…» – подумал мэр. Но скорости не сбавил.

До Копателя оставалось метров тридцать. Двадцать пять…

Кеннеди видел, что убийца приблизился к толпе и вытащил из-под пальто автомат.

Слева от него, со стороны деревьев, раздался выстрел. Пуля пролетела над головой. Не может быть! Стреляли в него – увидели мужчину с пистолетом и решили, что это убийца.

– Нет! – Он пригнулся и показал на Копателя: – Вот он!

Убийца бежал меж деревьев, заходя толпе во фланг. Всего через минуту он подойдет к ней вплотную и сможет уложить сотни людей.

К черту! Понадеемся, что копы – плохие стрелки. Кеннеди снова помчался вперед. В него выстрелили еще раз, но потом, должно быть, кто-то его узнал. В рупор скомандовали прекратить огонь.

– Назад! – кричал Кеннеди толпе.

Но людям было некуда отступать. Они стояли плотно, как стадо. Десять тысяч человек. Одни смотрели фейерверк, другие озирались – встревоженные, сбитые с толку.

Кеннеди кинулся туда, где до этого видел Копателя. «Что я вытворяю? Что за идиотизм?» – подумал он. В последний раз он стрелял тридцать лет назад, когда навещал сына в летнем лагере. Он трижды стрелял по мишени и все три раза, к стыду мальчика, промазал.

Ближе к деревьям, ближе к Копателю.

Агенты увидели, куда он бежит. К нему трусили десятка полтора полицейских, мужчин и женщин, в боевой выкладке.

Копатель вышел из кустов и наставил автомат на толпу. Кивнул сам себе.

Кеннеди остановился, поднял пистолет и прицелился. Он даже толком не знал, надо ли брать выше или ниже. Но, твердой хваткой держа пистолет, нажал на спуск.

Отдача была очень сильной, Кеннеди никак не ожидал, что пистолет так высоко подпрыгнет в руке. Он вгляделся в темный газон и громко рассмеялся. Получилось! Попал!

Копатель лежал на земле, кривясь от боли, прижимая к себе левую руку.

Кеннеди выстрелил снова, промахнулся, выстрелил еще раз. Копатель поднялся на колени. Он начал целиться в Кеннеди, но тот опять выстрелил. Промахнулся. Но пуля прошла близко, и Копатель подался назад. Поднявшись на ноги, он дал короткую очередь по Кеннеди, а потом по приближавшимся фэбээровцам и полицейским. Один агент упал, остальные залегли. Все целились в Копателя, но никто не стрелял. Кеннеди понял почему – толпа находилась прямо за убийцей.

Лишь у одного Кеннеди была удобная позиция для стрельбы. Стоя, он выпустил в Копателя еще пять пуль, отгоняя его от толпы.

Пистолет щелкнул. Патроны кончились. Прищурившись, Кеннеди посмотрел поверх серебристого ствола.

Черный силуэт Копателя исчез.

Он задыхается. Что-то обрывается у Копателя внутри, и он забывает все, что ему было приказано. Забывает, что нужно убить как можно больше народа. Он хочет вернуться к Таю.

Пули пролетели так близко… Его чуть не убили. А если его убьют, что случится с мальчиком?

Он пригибается и мчится к туристическому автобусу. Двигатель работает на холостом ходу, из выхлопной трубы поднимается облачко газа.

Рука очень болит. О, как она… щелк… как болит. Он ищет взглядом мужчину, который его ранил. За что? Копатель не понимает. Он всего лишь выполняет приказ.

Над Эспланадой расцветают вспышки фейерверка.

Цепь полицейских и агентов ФБР приближается. Они начинают стрелять. Копатель забирается на ступеньки автобуса и, развернувшись, поливает преследователей пулями.

Паркер и Кейдж присели на корточки за патрульной машиной. Кругом свистели пули. Копатель стрелял через разбитые окна автобуса. Лен Харди и еще несколько полицейских лежали, вжимаясь в землю, по другую сторону Конститьюшн-авеню.

Кейдж пощупал бок и поморщился. Ранен он не был, но, повалившись наземь, сильно приложился боком.

– Ты как? – спросил Паркер.

– Похоже, сломал ребро, – со стоном ответил Кейдж.

Расчистив зону вокруг автобуса, агенты беспрепятственно его обстреливали. До Паркера долетали обрывки переговоров по рации: «Цели не видно… Забросьте внутрь „вспышку“… У кого граната?.. Снайперам – приготовиться».

Кейдж глянул поверх изрешеченного пулями капота.

– Что это он вытворяет? – задохнулся он от изумления.

Лен Харди подбирался к автобусу, переползая от дерева к дереву и время от времени стреляя из крошечного револьвера.

– Совсем свихнулся. На нем даже бронежилета нет, – сказал Паркер. – Лен! Лен Харди! Назад!

– Похоже, он смерти ищет, – прохрипел Кейдж.

Паркер заметил, что Копатель направляется в конец автобуса, откуда ему было легко подстрелить Харди.

Детектив, вжавшись в землю, перезаряжал револьвер.

– Лен! – заорал Паркер. – В укрытие!

Харди выпустил еще три-четыре пули – сколько успел зарядить – и неловко попятился к укрытию.

Того, что случилось потом, Паркер толком не разглядел. Он увидел силуэт Копателя у аварийного выхода в хвосте автобуса. Из-за патрульной машины выкатился агент и дал очередь по Копателю. Тот нырнул в сторону. Полыхнуло, и автобус охватило пламя. Из клубов желтого пламени донесся душераздирающий вопль.

Агенты медленно поднялись из-за укрытия. Подъехали пожарные машины и начали заливать пеной горящий каркас автобуса. Когда пламя потухло, два агента подошли к двери автобуса и заглянули внутрь.

Секундой позже Паркер услышал одного из них по рации Кейджа:

– Опасности нет. Проверено – объект мертв.

На обратном пути к Мемориалу ветеранов Вьетнама Паркер рассказал Кейджу о Чисмене – про то, как началась стрельба.

– Он сделал предупредительные выстрелы. Если б не он, Копатель убил бы сотню человек. Может, и меня тоже.

У их ног полицейский накрывал тело Генри Чисмена желтой прорезиненной простыней.

Скривившись от боли, Кейдж наклонился, отбросил простыню и, обыскав карманы журналиста, вытащил записную книжку – в кожаном переплете, ручной брошюровки. Веленевая бумага была в красных и золотых прожилках, а записи каллиграфическим почерком по совершенству напоминали работу гравера. Паркер невольно залюбовался.