Чтение онлайн

Пожаловал он сюда из-за Клэр. Сам бы он с великой радостью ускользнул домой, но у жены были другие планы.

– Давай напьемся и поедем смотреть чертов фейерверк. Покажи всем, что тебя не сломали.

Он решил, что за весь вечер не слышал ничего умнее. Клэр достала бутылку французского шампанского, и по дороге они ее осушили.

На трибуне Кеннеди пожал руку конгрессмену Ланиру.

– Джерри, есть что-нибудь новое о стрелке?

– Жду известий.

– У нас там для вас места, мэр. – Младший помощник показал на пустой ряд складных стульев.

– Нет, нет, мы сядем здесь, на трибуне.

– Я сюда часто приходил мальчишкой, – сказал мэру и его жене Арделл, присаживаясь рядом.

– Вы живете в Вашингтоне, агент Арделл? – поинтересовалась Клэр.

– И не представляю, как мог бы жить где-нибудь еще, мэм.

Кеннеди усмехнулся. Раз ему так и так быть под неофициальным арестом, хорошо хоть, что его надзиратель – лояльный гражданин.

Разогретый шампанским, он пододвинулся к Клэр и взял ее за руку. Они смотрели на Эспланаду, на тысячи кружащих по ней людей. Кеннеди с радостью отметил, что на трибуне не было микрофона. Ему не хотелось слушать речи. Все, чего он хотел, – это сидеть рядом с женой, смотреть, как над его городом расцветают гроздья фейерверка, и позабыть о всех муках этого дня.

Тут Кеннеди заметил нечто странное. Казалось, толпа целенаправленно движется на запад, как будто ее погоняют. «Почему?» – подумал он. Повернувшись к Клэр, он начал делиться с ней своим наблюдением, но она внезапно напряглась.

– Выстрелы, – произнесла она. – Я слышу выстрелы.

Затем они услышали крики.

Выстрелы Чисмена сделали свое дело.

Когда он понял, что Копателя никто не видит и что сам он не может взять того на мушку, он дважды выстрелил в воздух, чтобы разогнать людей и расчистить линию огня.

Выстрелы привели толпу в панику. Все с криками бросились врассыпную, кто-то врезался в Копателя – он упал на колени. За считанные секунды пространство у Мемориала ветеранов Вьетнама опустело.

Чисмен увидел и Кинкейда – тот, вжимаясь в землю, доставал из кармана маленький автоматический пистолет. Кинкейд не видел Копателя – их разделяла густая стена вечнозеленого кустарника.

Чисмена это устраивало. Он сам хотел прикончить убийцу.

Копатель медленно поднимался. Один автомат выпал у него из кармана пальто, и он искал его взглядом. Заметив Чисмена, Копатель застыл, обратив на него самый странный взгляд, который Чисмен когда-либо видел. В нем было меньше чувства, чем в глазах бессловесной твари.

Копатель посмотрел на пистолет в руке Чисмена, затем снова уперся взглядом в лицо журналиста.

Кинкейд прокричал Чисмену:

– Бросьте оружие!

Чисмен навел пистолет на Копателя:

– Ты…

Тихий хлопок – из пальто Копателя вылетел клочок ткани. Чисмен почувствовал сильный удар в грудь и рухнул на колени. Он тоже выстрелил, но промахнулся.

Копатель вынул из кармана пистолет. Прицелившись Чисмену в грудь, он дважды выстрелил. Выстрелы опрокинули Чисмена на спину.

Кинкейд выбежал из укрытия, в замешательстве шаря взглядом по сторонам. Чисмен увидел, как Копатель медленно подошел к своему автомату, поднял его, дал очередь в сторону Кинкейда, который нырнул за дерево. Пригнувшись, Копатель побежал сквозь кусты вслед за убегающей толпой.

Чисмен ощупью искал пистолет.

– Ты… ты…

Но рука, словно каменная, упала наземь, и его поглотила тьма.

Несколько человек… щелк… столпились неподалеку. Напуганы. Копатель мог их легко застрелить, но тогда бы его засекла полиция.

«В последний раз убей как можно больше», – велел тот, кто ему приказывает.

Вот он и бежит за толпой, делая вид, что он один из них, пригнувшись, оглядываясь. У них испуганный вид. И он притворяется испуганным. Так учил тот, кто ему приказывает.

Копатель спрятал «узи» под любимым пальто – подарком Памелы. Рядом кричат, но к нему это вроде бы не относится, поэтому он не обращает внимания. И на него не обращают внимания. Он бежит вдоль кустов и деревьев по широкой улице – Конститьюшн-авеню. Здесь автобусы, машины, тысячи людей. Если он до них доберется, то убьет сотни.

Снова крики. Люди бегут. Мужчины, женщины, дети. Полицейские и агенты ФБР. У них «узи», или «Мак-10», или… щелк… пистолеты, как у того толстяка, который только что пытался его пристрелить.

Сколько еще нужно пройти, чтобы добраться до настоящей толпы?

Он рысцой приближается к ней, но все больше отдаляется от Тая – от своей припаркованной машины. Это ему не нравится. Он хочет выполнить задание и вернуться к мальчику.

По газону бегут все новые вооруженные люди. Внезапно в двух шагах от него раздаются треск, грохот, хлопки.

В него стреляют?

Нет-нет… Посмотрите-ка! В небе над головой расцветают цветы. Дым – и сверкающие цветы, красные и желтые, голубые и белые. Фейерверк. Полночь. Время стрелять.

Но людей недостаточно. Недостаточно, чтобы порадовать того, кто ему приказывает.

Чирк… Мимо проносится пуля.

Теперь стреляют точно в него. Его засекли двое мужчин в фэбээровских куртках – они на газоне справа. Стоят у деревянной платформы, украшенной красно-бело-синими знаменами, в какие наряжают младенцев, изображающих Новый год.

Он поворачивается к ним и стреляет из «узи» сквозь пальто. Ему не хочется этого делать – дырявить чудесное пальто, подарок Памелы, но другого выхода нет. Он не может допустить, чтобы кто-то увидел его «узи».

Фэбээровцы хватаются за лица и падают.

Копатель поворачивается и снова спешит за толпой.

Когда в доски рядом с ним попали первые пули, мэр Кеннеди столкнул жену с помоста на землю и, спрыгнув следом, лег на бок, заслоняя ее.

– Ты цела? – прокричал он.

– Да. Что происходит? – Она чуть не кричала.

– Кто-то стреляет. Наверняка он! Убийца.

Один молодой помощник мэра был ранен в руку. Но убийца целился в двух агентов у трибуны – они были убиты.

Мэр взглянул наверх – Арделл с пистолетом в руке обозревал Эспланаду. Он стоял во весь рост, совсем не пригнувшись.

– Арделл! – крикнул Кеннеди. – Вон он! Стреляйте!

Но тот не выстрелил. Он начал медленно поворачиваться и, завершив полный круг, упал на спину, уставившись в небо подернутыми пеленой глазами.