Чтение онлайн

Кинет – существо науки. И Джойс не мог найти ни одной причины, по которой профессору необходимо нарисовать нечто подобное. Все это напоминало колдовство, присущее пустынным ведьмам. В сказках они всегда рисовали странные символы на песке, призывая бури и болезни.

Кинет не похож на того, кто готов вызвать в академии катаклизм. И от пустынных ведьм в нем тоже мало чего.

– Кинет, можно вопрос?

– Конечно.

Джойс прикусил губу. Вопросов так много, но он боялся реакции на каждый из них. И потому он задал самый безопасный.

– Как это сердце?

Внимание мужчин пало на бледный розовый кристалл.

– Оно в ужасном состоянии, – не стал врать Кинет. – Но оно сильное. Я подключил его к стабилизатору. С каждым циклом оно становится все сильнее и сильнее, так что прогноз довольно благоприятный.

– А у сердец есть запахи? – он вспомнил слова Кеманы.

– Как и у любых живых существ. Однако он очень слабый, - мужчина положил руку на кристалл. От прикосновения тот засиял чуть сильнее.
– Но у таких нестабильных его нет. И, думаю, он появится еще очень нескоро.

И здесь Джойс заподозрил что-то неладное. В лаборатории Кеманы он так и не открыл глаз, но смутно слышал весь разговор. И ведьма говорила о трех запахах, а не двух.

Исследователь знал, что среди команды есть два обладателя кристальных сердец. Бернардайн имела на это право в связи с капитанским статусом, а Нео – невольный владелец из-за любви к чему-то тайному.

Так откуда третий запах? Неужели Кемана ошиблась? Или кто-то из ее прихвостней управлял живым кораблем?

Крайне маловероятно. В таком случае туруанцы наверняка использовали бы его для побега. Но каким-то чудом армии удалось изловить всех. Скрыться смогла лишь Кемана, и Джойс не представлял, как ей это удалось.

– Когда мы были в лаборатории, – начал он, – Кемана сказала о трех запахах.

Кинет поменялся в лице. Радость исчезла, и на ее место пришла озадаченность.

– Она ошиблась?

– Не знаю.

Кинет качнул головой.

– Возможно там действительно примешано третье сердце. Но не отметай вариант того, что Кемана ошиблась.

– Я и не отрицаю. В тот момент я мог только слышать ее.

– Быть может ты и вовсе ошибся, – предположил профессор. – Тебя сильно потрепало, Джойс. Возможно послышалось.

Следовало сходить к студентам и подтвердить то, что он слышал, но Джойс уверен, что Кемана говорила это. И говорила крайне уверенно.

– И когда я только прилетел в академию... Ты дал мне в руки сердце, но Бернардайн...

– Поздно уже, – внезапно произнес Кинет. – Думаю, что тебе стоит отдохнуть. Завтра ждет нудный отчет по поводу проведенного эксперимента. И, поверь, на его заполнение ты потратишь так же много времени, как и добывал руду.

– По крайней мере его написание безопасно, – отшутился Джойс, в голове сделав пометку о том, что Кинет резко увильнул от разговора. – Тогда я пойду.

Поднявшись, Джойс в последний раз взглянул на профессора.

Тела андроидов не старели или уставали, но визуально мужчина стал выглядеть еще более измученным, нежели ранее. Он походил на студента, что не спал целыми циклами и питался лишь блюдами быстрого приготовления, сваренными на энергетических напитках. Фигура осунулась. Возможно проблемы Кинета затрагивали не только голосовой модуль, но и скелет в целом. Ибо Джойс не видел причин, по которой андроид так сильно горбился.

– До встречи, Кинет, – произнес Джойс.

– До встречи.

Все же Джойс покинул лабораторию. И каждый отдаляющий от этого места шаг громким эхом распространялся по длинному и неестественно холодному коридору.

Возвращаться к занятиям оказалось куда сложнее, чем они ожидали. После полного восстановления команда вновь отправилась на лекции. Косые взгляды и некоторые восторженные комментарии преследовали каждого члена их четверки еще несколько долгих циклов.

Нео заметила, что даже Коско смотрел на них не с привычной злобой, а некой толикой уважения. Возможно он относился к тем существам, что понимали язык силы, и ее проявление меняло представление юноши. Это напомнило Нео о возможности всех живых существ меняться. Быть может даже злобный Коско, выращенный среди элит и испытывающий отвращение к любым “аномалиям”, в необходимой атмосфере смог бы проявить достоинство.

Лекторы старались не предавать произошедшее огласке, но сплетни разносились со скоростью пожара и без их участия. Все же многие считали невероятным то, что первокурсникам удалось выбраться из плена, а так же посодействовать разведке армии. Все же именно благодаря их вылазке все осознали, что все это время враг мог скрываться на планетах, находящихся под влиянием Совета. После этого обнаружили еще три заповедника, где располагались независимые лаборатории, принадлежащие вентросам. И ведь это только начало. Найдут еще, Нео уверена.

Самым печальным в произошедшем было то, что Кемане удалось улизнуть. Неизвестно, как именно это произошло. Скорее всего она прятала небольшой звездолет и сбежала, пока туруанцы гнались за их командой.

Нео искренне надеялась на то, что ей больше не придется встречаться с Кеманой. Тогда психопатка играла с ними, но сейчас наверняка таила злобу. Девушка помнила ее острый коготь, что оставил на коже неизлечимый шрам. В этот раз команда оказалась поцелована самой удачей, но в следующий раз она бы не стала надеяться на подобную благосклонность.

Иногда Нео просыпалась от ощущения этих острых когтей. В такие моменты ее успокаивала Кендра, что первые циклы и вовсе не могла заснусь.

– Я облажалась, – говорила она. Ладонью смазывала слезы со щек, к которым прилипали огненные локоны. – Позволила подбить корабль, не увильнула вовремя.

– Кендра, ты управляла ржавым ведром, что должны были списать еще до нашего рождения, - упрекала Нео. – То, что ты вывела его на поверхность – невероятно!

– Но я могла лучше справиться с задачей!

– А у меня был шанс убить Кеману в лаборатории и не получить это, – она указала на шрам. – Но я не смогла. Лишь ранила, но не убила. Я знаю, что в будущем мы будем воевать. Знаю, что будем лишать кого-то жизни. Но в той лаборатории я не смогла это сделать.

Тогда они садились на одну кровать и, касаясь плечами, рассказывали друг другу всякие истории из жизни. Нео узнала, что у Кеманы был свой собственный битай, которого она воспитывала с младенчества. Его свали Лютик, и он самый крупный зверь во всем стаде. И причина вовсе не в том, что девушка часто убегала на нем на самые плодородные земли.