Чтение онлайн

Вторник и среда прошли в режиме контролируемого безумия. Анна ловила себя на том, что посреди совещания по бюджету вдруг начинает рассматривать свои ладони, вспоминая, как Марк переплетал свои пальцы с ее. Это было нелепо и совершенно на нее не похоже. Она злилась на себя, надевала еще более строгий костюм и еще жестче спрашивала с Лены, но внутри все равно тикало ожидание.

Из-за напряженного графика за всю неделю ей не удалось встретиться с Марком, и это раздражало сильнее всего. Но мысли о субботе грели душу. Совсем как в старые добрые времена.

В пятницу Марк прислал сообщение: «Анна Сергеевна, напоминаю о вашей брони в нашем ресторане на завтра в 19:00. Субботнее меню включает в себя филе-миньон на чесночном масле, овощной салат, красное вино и лимонный сорбет на десерт».

Анна ответила «Подтверждаю бронь. Если вы меня отравите, мой юрист вас засудит».

«Я готов рискнуть», – ответил Марк через секунду.

В субботу вечером она долго стояла перед зеркалом. Ей хотелось надеть что-то вызывающее, но в ее гардеробе даже не было таких вещей, поэтому в итоге она выбрала простые черные брюки и шелковую блузку цвета горького шоколада.

Дверь открылась почти сразу. Марк стоял в джинсах и темно-синей рубашке с закатанными до локтей рукавами. Никакого мятного костюма. Никакого запаха антисептика. Он выглядел по-домашнему уютным и таким… доступным. Из глубины квартиры тянуло чесночным маслом, розмарином и какими-то ненавязчивыми благовониями.

– Проходи, – он отступил в сторону, и его взгляд скользнул по ней медленно, сверху вниз, задерживаясь на расстегнутой верхней пуговице ее блузки чуть дольше, чем позволяли приличия. – Я как раз заканчиваю со спаржей.

Было что-то гипнотическое в том, как уверенно он двигался в этом пространстве. Его руки, которые она привыкла видеть в медицинском контексте, сейчас ловко управлялись с ножом и сковородой.

Анна сначала прошла в гостиную. Она уже видела этот интерьер – лаконичный, мужской, с обилием дерева и книг. Но в этот раз ощущения были совсем другие. Впервые она позволила себе не просто скользить взглядом, а замечать детали: пару виниловых пластинок у проигрывателя, открытую бутылку красного вина на столе, крупные свечи на полках, мягкий плед на краю дивана. Благовониями тянуло именно из этой комнаты. Анна узнала аромат османтуса.

– Ты действительно готовишь, – заметила она, заходя на кухню и присаживаясь за барную стойку с бокалом вина. – Я до последнего думала, что ты закажешь доставку и просто переложишь все в свои тарелки.

– Ты принимаешь меня за мошенника? – Марк обернулся с улыбкой, его взгляд на мгновение задержался на ее губах. – К тому же, приготовление еды – это тоже своего рода терапия. Контроль над процессом, понятный результат. Тебе должно понравиться.

Ужин, естественно, был безупречным. Стейки идеальной прожарки, хрустящая спаржа в чесночном масле и вино, которое медленно расслабляло каждую мышцу в ее теле. Они сидели друг напротив друга, и разговор тек на удивление легко.

– Значит, рыбалка? – Анна усмехнулась, отпивая вино. – Я пытаюсь представить тебя, такого деликатного и элегантного, с удочкой в резиновых сапогах, и мой мозг выдает ошибку.

– Сапоги обязательны, – серьезно кивнул он. – В этом и смысл. Когда ты стоишь по колено в воде, и вокруг ни души, исчезает все: счета, пациенты, их бесконечная боль, которую ты волей-неволей пропускаешь через себя.

– А я совершенно не умею быть в моменте, присутствовать, замирать, – призналась Анна. – Мне нужно бежать, строить, решать. Если я остановлюсь, мне кажется, что я… стану бесполезной.

– У тебя ведь получалось жить настоящим на наших приемах. Разве ты ощущала себя бесполезной в эти минуты?

– Нет… Думаю, я ощущала себя живой.

Они смотрели друг на друга пару секунд, просто улыбаясь и наслаждаясь тем глубоким доверием и пониманием друг друга без слов, которые они смогли построить между собой за это время.

После ужина они перебрались на диван. В гостиной горел только один торшер и пара свечей, а из проигрывателя лился тягучий, низкий джаз Чета Бейкера. Анна сидела в углу дивана, подтянув под себя одну ногу, и наблюдала, как блики вина играют в ее бокале. Марк сидел рядом – достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло его тела, но не касаясь ее.

– О чем ты думаешь? – его голос прозвучал где-то совсем рядом с ее ухом.

– Я думаю вон о той двери, – ответила она с улыбкой, указывая куда-то за пределы гостиной.

Марк сразу понял, что речь идет о двери в его рабочий кабинет, где стояла кушетка.

– Вспоминаешь момент, когда ты впервые сняла там свой топ?

Анна рассмеялась, слегка краснея.

– Ты помнишь?

– Я помню о тебе все. Все твои случайно брошенные фразы, твои страхи, болевые точки, точки наслаждения. Все моменты, когда ты краснела, смущалась, когда ты храбрилась, когда вредничала и когда злилась.

Анна посмотрела ему в глаза. В них был легкий туман от вина, но еще в них была соблазнительная уверенность. Она знала, что его слова – не пустой флирт.

– Потанцуем? – он протянул ей руку.

Она встала, чувствуя, как вино мягкой волной ударило в голову. Когда она вложила свою ладонь в его, тепло его кожи мгновенно передалось ей. Он притянул ее к себе, но не плотно, оставляя между ними всего пару сантиметров.

Они двигались в такт тягучему джазу. Анна положила голову ему на плечо, вдыхая его запах – смесь дорогого парфюма и чистого мужского тела.

Ей было мало этой близости – хотелось гораздо большего. Хотелось ощущать тепло его горячей кожи на своей, хотелось видеть его возбужденным, потерянным, хотелось слышать его сбившееся дыхание, переходящее в стоны.

Ее рука сама собой поднялась выше по спине, пальцы запутались в жестких волосах на его затылке. Она почувствовала, как Марк прерывисто выдохнул ей в макушку.

– Ты ведь специально это делаешь, – негромко сказал он. Его голос стал глубже, вибрируя где-то у нее в груди.

– Что именно? – она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Лишаешь меня остатков выдержки.

Вместо ответа Анна медленно провела ладонью по его груди, чувствуя под тонкой тканью рубашки быстрые удары его сердца. Она не хотела больше говорить. Она хотела чувствовать. Ее пальцы впились в его плечи, притягивая его к себе для поцелуя – жадного, глубокого, пахнущего вином и желанием.

Марк ответил мгновенно. Его руки, до этого осторожно лежавшие на ее талии, теперь властно прижали ее к себе, сминая ткань ее блузки. Он целовал ее так, словно пытался выпить, забирая весь воздух, всю ее хваленую самоуверенность.