Чтение онлайн

Анна вышла из лифта в сопровождении двоих: мужчины в строгом костюме и девушки, которая на ходу что-то помечала в планшете. Марк не знал их должностей, но по тому, как они ловили каждое ее слово, было ясно – это ее ближний круг.

Он впервые видел ее в этой стихии. Раньше он работал с «оболочкой» – с телом, которое все держало под контролем. Сейчас он видел весь центр управления.

Они остановились у входа в ресторан, прямо напротив хостес. Возникла какая-то заминка. Марк наблюдал за движениями Анны. В его кабинете она часто перебирала пальцами край простыни или вцеплялась в подлокотники, когда он прорабатывал триггерные точки. Здесь ее руки были спокойны. Ладони расслаблены, пальцы не сжаты в кулаки. Она не доказывала свою власть – она ею пользовалась как хорошо отлаженным механизмом.

– Анна Сергеевна, делегация из Катара настаивает на замене флористики в малом зале, – голос одной из сотрудниц был негромким, но все же долетел до Марка. – Лилии им не подходят по протоколу, требуют орхидеи «Ванда», но поставка будет только завтра утром. Декораторы в панике.

Анна не вздохнула, не скрестила руки на груди – этот защитный жест, который Марк убирал у нее десятки раз, исчез. Она просто чуть повернула голову к мужчине в костюме.

– Свяжитесь с «Арт-Букетом». У них был крупный завоз вчера. Если там пусто – звоните в частную оранжерею Соколовских, я знаю, что они выращивают этот сорт. Передайте, что это моя личная просьба. Лилии убрать немедленно, зал проветрить. У вас три часа.

Голос ровный, глубокий. Марк поймал себя на том, что прислушивается к тембру. Обычно голос Анны всегда был на полтона выше, чем нужно – признак спазма гортани. Сейчас она говорила «низом», на свободном выдохе.

Она отдала распоряжение и, не дожидаясь ответа, направилась вглубь ресторана. Ее взгляд скользнул по залу – профессиональная привычка проверять все, от чистоты скатертей до настроения гостей.

Она увидела Марка.

Ее лицо не изменилось. Ни тени испуга, ни радости, ни замешательства. Она не замедлила шаг. Не остановилась в нерешительности.

Ее походка была его личным поражением. Она больше не несла себя как хрустальную вазу, боясь расплескать. Она двигалась от бедра, чувствуя опору в стопах – те самые нюансы, которые он пытался вбить в нее месяцами, теперь стали ее естественным состоянием. Она присвоила его знания и сделала их своей силой.

– Не знала, что ты любишь нашу кухню, – сказала она, останавливаясь у стола и положив ладонь на спинку свободного стула.

Она не села. Она стояла, и Марку пришлось поднять голову, чтобы смотреть ей в глаза. Иерархия изменилась. Теперь он смотрел на нее снизу вверх.

– Решил еще раз посмотреть на твой отель изнутри, – Марк вертел в пальцах тяжелый стакан с водой. – Здесь шумно.

– Здесь жизнь, – Анна едва заметно улыбнулась. – Но если тебе слишком громко, администратор может предложить тебе столик в тихой зоне лобби.

– Мне здесь нормально, – Марк почувствовал, как челюсти непроизвольно сжались. – Просто непривычно видеть тебя в… полной экипировке. Ты кажешься выше.

– Это моя естественная зона обитания, – она посмотрела на него в упор, без вызова, просто констатируя факт. – Что-то случилось? Вряд ли ты приехал сюда ради нашего эспрессо.

– Я хотел поговорить. О том, что произошло неделю назад у кофейни. И о том, что было до этого.

Анна мельком взглянула на часы на запястье. Тонкий жест, нетерпеливый, но механически безупречный.

– У меня через пятнадцать минут важная встреча. Если ты пришел обсудить мой «анамнез» – я здорова. Если ты пришел извиниться за то, как закончил нашу работу – не стоит, я уже пережила эту обиду.

– Я пришел не как врач, Анна.

– А как кто? – она приподняла бровь. – Насколько я знаю, мы никогда не были никем, кроме пациентки и врача.

Она уже собиралась развернуться, но Марк не выдержал. Он подался вперед, сокращая дистанцию, насколько позволял стол.

– У меня есть шанс стать… хотя бы другом?

– Мы не подростки, Марк. Нам незачем быть друзьями, – Анна посмотрела на его руку, лежащую на скатерти, потом снова ему в глаза. – Ты хороший специалист. Ты действительно изменил мою жизнь. Я тебе за это очень благодарна. Но теперь я справляюсь сама и играть в дружбу не вижу смысла.

Марк промолчал. Ему хотелось сказать, что хотел бы больше, чем просто дружбу. Он хотел бы обнимать ее, хотел бы быть для нее мужчиной, а не врачом или приятелем. Но слова застряли в горле.

– Приятного обеда, Марк. Надеюсь, сервис тебя не разочарует.

Она кивнула и пошла к выходу из ресторана, где ее уже ждали. Марк остался сидеть, чувствуя, как по коже ползет холод. Она не просто «справлялась сама». Она его переросла. И теперь, чтобы вернуть ее внимание, ему придется придумать что-то посильнее, чем просто «разговор».

***

Анна вышла из зала ресторана, чувствуя, как лопатки едва заметно вибрируют от напряжения. Она не оборачивалась, но кожей затылка ощущала взгляд Марка – тяжелый, пронизывающий насквозь. Только когда за ней закрылись массивные двери в служебный коридор, она позволила себе сделать тот самый глубокий выдох, который сдерживала последние пять минут.

– Анна Сергеевна, документы по фонду у меня, – подала голос ассистентка, семеня рядом. – Зайти к вам или подождать в приемной?

– Подожди в приемной, Лена. Дай мне пять минут.

Анна зашла в свой кабинет и плотно закрыла дверь. Она прислонилась спиной к прохладной поверхности и закрыла глаза.

Внутри все дрожало. Тонкий, едва уловимый гул прошивал тело от кончиков пальцев до солнечного сплетения. Все эти недели она убеждала себя, что остыла. Но тело было честнее.

Как бы она ни храбрилась, встреча с Марком в ее собственном отеле все же выбила ее из колеи. Один его голос, этот низкий, уверенный тембр, едва не разрушил ее тщательно выстроенную защиту.

Она прошла к столу, но не села. Вместо этого Анна подошла к большому зеркалу в золоченой раме, которое висело в углу кабинета.

«Посмотри на себя», – приказала она мысленно.

Ее отражение выглядело безупречно. Дорогой костюм, идеальная кожа, уверенный взгляд. Но Анна знала, где искать правду. Она взглянула на свои руки. Пальцы едва заметно подрагивали. Она сжала их в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Ей хотелось крикнуть ему, что никакая она не «здоровая». Что каждый вечер она заставляет себя делать эту чертову растяжку, вспоминая его руки. Что аромат уда в фойе напоминает ей не о статусе отеля, а о том, как пахла его кожа в ту последнюю встречу.

Но она знала: если она даст слабину хоть на секунду, если позволит себе «дружбу» или «просто разговор», она снова окажется на той кушетке. Ведомой. Зависимой. Ищущей спасения в чужих ладонях.

Ее «холодность» в ресторане была единственным способом сохранить свою стабильность. Она знала, что Марк привык к женщинам, которым нужна поддержка. Он мастер по склеиванию осколков. Но он совершенно не знает, что делать с такими, как она. Он растерялся.

Анна почувствовала, как к горлу подкатывает комок горькой гордости. Она выстояла. Она не бросилась к нему, не начала оправдываться, не расплакалась.