Чтение онлайн

“Сойдёшь с ума” оказалась у меня в руках.

— Их тут правда десять?

— Одиннадцать, — промямлила она с ложкой во рту. — Я считаю, что всё стоит попробовать хотя бы раз.

Я взял ложку, обдумывая эту философию, пока бананово-шоколадный вкус наполнял рот. — Всё?

— Ага. — Она кивнула. — Я пообещала себе, когда родилась Саттон, что дам ей лучшее из двух миров. Стабильность — живя в одном месте, — она обвела рукой пространство вокруг нас, — и приключения — говоря “да” так часто, как возможно. Я всегда ищу причину согласиться, и если что-то новое, — она подняла брови в мою сторону — но безопасное, то я за. Ты не узнаешь, в чём ты хорош, какая у тебя страсть в жизни, если не попробуешь всё хотя бы раз.

— Так ты осталась в Пенни-Ридж.

— Ага. — Она кивнула и потянулась к Мятной грусти. Банка была чуть вне досягаемости, поэтому я пододвинул её ближе, вдыхая сладко-цитрусовый запах её шампуня. — Город достаточно маленький, чтобы Саттон знала всех и чувствовала атмосферу настоящей общины, но при этом нам никогда не бывает скучно. — Её взгляд задержался на одной из огромных фотографий на стене.

— Остров Пасхи? — спросил я, узнав статую.

Она кивнула и снова попробовала мороженое.

И тут меня осенило. Эти фотографии не были частью дизайна дома Мэдиганов. Это были её фотографии. И ни одной снежинки. — Ты их сделала? — спросил я, указав ложкой на стену.

— Что? — Она изумлённо подняла брови и рассмеялась. — Нет. — Покачала головой и уставилась в банку, будто в ней был другой ответ. — Хотела бы, конечно… но нет.

Чёрт. Значит, я ошибся. Наверное, их повесили работники за годы.

— Это места, куда ездят фотографы World Geographic. — Она посмотрела на стену, её взгляд пробежал по тем снимкам, которые освещала лампа. — Остров Пасхи, Галапагосы, Серенгети… Я оформила их в рамки давным-давно — в начале первого курса — и они просто переезжают вместе со мной.

— Напоминание о чём-то?

Её глаза вспыхнули. — Каждый год журнал проводит конкурс на лучший любительский снимок и выдаёт оплачиваемую стажировку. Это когда-то было моей мечтой. — Она задумчиво взяла ещё ложку. — Это была та самая мечта. Знаешь, та, что всегда была недостижима, но ты всё равно по ней скучал? Как стать астронавтом или выиграть медаль X Games.

— Крю живёт этой мечтой.

— Твой младший брат, точно. — Она улыбнулась. — У Саттон он прям герой.

Уголок моего рта дёрнулся. — У большинства детей, выросших на склонах. Особенно когда речь о Крю. Так ты больше не хочешь фотографировать мир?

— Мечты меняются, когда у тебя появляются дети. — Она мягко улыбнулась, взглянув на лестницу. — Их мечты становятся важнее твоих. Было бы невероятно путешествовать по миру и снимать такие кадры? Конечно. Но я построила здесь жизнь, чтобы Саттон получила стабильность, которую заслуживает. — Она пожала плечами. — Да и я каждый день пользуюсь камерой.

Просто не снимает то, что она, очевидно, любила.

— А что насчёт тебя? — спросила она.

— Что насчёт меня? — Я поставил пинту и потянулся через неё, взяв стаканчик Безумие белого шоколада.

Она фыркнула.

— Что? — Я попробовал. Хорошо. Не так хорошо, как апельсиновое, но хорошо.

— Какая была твоя мечта-астронавт? Давай, я же поделилась своей. — Она толкнула меня плечом.

— Хотел быть одним из чемпионов по фрирайду. Экстремальный бэккантри-скиинг6. — Я пожал плечами.

— И что тебя остановило? — Она зачерпнула мороженое. — Точно не гены… и не тело.

Я поднял брови, и она ухмыльнулась.

— Семейные дела. Мама заболела, я перестал участвовать в соревнованиях. А потом моей единственной мечтой стало улететь отсюда куда подальше, так что как только смог — улетел.

— И всё-таки вернулся.

— Я был нужен Риду. — Я вернулся к Апельсиновому сну. Чёрт, оно было феноменальным.

Сомнение мелькнуло в её улыбке. — То есть за все десять лет это единственный раз, когда Рид попросил тебя вернуться?

— Не единственный. Но единственный, когда он действительно нуждался. — Я сфокусировался на мороженом.

Она медленно кивнула, изучая меня своими кристально-голубыми глазами.

— Хм. Могу поверить. Ты тот парень, который появляется, когда нужен.

— Все появляются, когда нужны.

Она фыркнула. — Нет. Люди любят так думать, но те, кто действительно появляются — редкость.

Я поднял ложку, дважды передумал, но всё-таки спросил, победив вежливость.

— Папа Саттон?

— Нет. — В её глазах мелькнуло удивление. Она заморгала и отвела взгляд. — Не Гэвин. Он всегда был… надёжным. Пока не перестал.

— Ты не должна рассказывать. — Хотя я ужасно хотел знать. Где он был той ночью, когда её обливало дождём? Где он сейчас? Она одна? Мы встретились взглядами, она сглотнула.

— Мы живём вместе. Нам стоит знать базовое. — она снова зачерпнула мороженое. — И я бы никогда не хотела, чтобы ты думал, будто Саттон не любили. Гэвин умер на первом курсе, когда я была на третьем месяце беременности.

— Мне очень жаль. — У меня всё внутри оборвалось. И я пожалел, что спросил. Я ведь сам ценил, что она не копалась в моём прошлом… а теперь делал это.

— Спасибо. — Она тихо улыбнулась. — Мы были школьными возлюбленными. Встречались всю школу, вместе поехали в USC7. Потом у него обнаружили рак, а я забеременела.

— Ни хрена себе. — Я поставил стаканчик на стол.

— Да, год был ещё тот. — Она выдавила улыбку и спрыгнула со стола, начиная закрывать банки. — Ты ведь понимал, что я прошла всего один курс фотографии, когда ты взял меня на работу той ночью?

Я вспомнил хлеставший дождь, перешедший в град, и тихие слёзы блондинки в моей машине, пока я наливал бензин в запасную канистру. — Да. Понимал.

— И всё равно нанял меня фотографом курорта? — Она подняла бровь, выравнивая все банки, кроме той, что была у меня в руке, и начала убирать их в морозилку.

— Возможно, я сделал это, чтобы потрепать нервы своему отцу за то, что он не пришёл на твоё собеседование, — ответил я, чуть поморщившись от того, как это прозвучало. — Не то чтобы он тогда вообще был рядом. — Он был яростным алкоголиком с соответствующим характером. — Но в основном… я увидел, что тебе позарез нужна была эта работа, и дал её тебе. Всё было настолько просто.