Чтение онлайн

Публика в кафе собралась степенная, обстоятельная. Пили неторопливо, закусывали с достоинством, вели тихие, содержательные беседы, прислушиваясь к объявлениям диктора по ипподрому. Когда объявляли очередной заезд, кое-кто вставал, извинялся и уходил, чтобы затем, по окончании заезда, возвратиться и вновь продолжить беседу. Возвратившегося либо поздравляли с победой, либо сочувствовали проигрышу, но все это делалось тихо и спокойно, без эмоций, прямо-таки как в британском королевском клубе верховой езды. Удивительно, как только меня пустили в этот зал.

Я перевел взгляд на окно. Площадь у ипподрома запруженная припаркованными автомобилями, изнывала от жары. Поток солнечных лучей был настолько убийственным, что разноцветье легковых машин поблекло и казалось однородной серо-блестящей массой, а памятник в центре площади будто плавился в муфельной печи, наполовину растворившись в дрожащей воздушной мути. В кафе же, несмотря на настежь открытые окна, было прохладно. Умели строить в тридцатые годы, чтобы без кондиционеров обходиться.

И я решил здесь остаться. Нечего мне на солнцепеке делать, подожду до решающей скачки, а там видно будет. Может, вообще не выйду.

Я совсем уж вознамерился подозвать официанта, чтобы заказать еще водки, как вдруг увидел, что с тарелки на стол медленно сползает большой кусок буженины. Вот зараза! Забыл утром "грызуну" молока в блюдце налить, он и проказничает., -Вчера в погребке "У Еси" арахис воровал, сегодня - буженину с хреном... Кто конкретно повадился таскать у меня из-под носа еду, я не знал был он невидим и бестелесен, - но поесть любил. Хорошо, хоть не гадил и никаких трансцендентных штучек, подобно Рыжей Харе, ни с кем не проделывал. Разве только сотрапезничал со мной, если я забывал налить ему молока.

Чтобы не вызывать у официанта нездоровых эмоций, от водки пришлось отказаться. Закурил следующую сигарету и осторожно обвел взглядом зал. Никто на мой столик внимания не обращал и не видел саможующуюся буженину. Тем временем кусок исчезал просто-таки с катастрофической скоростью. Подрос "грызун", что ли? И следы зубов стали видны, и чавканье слышно... А до сих пор даже молоко лакал бесшумно. На всякий случай я потрогал то место, где должен находиться воображаемый зверек. Фигушки кого-нибудь нащупал. Пустота. И неудивительно, появился "грызун" у меня в комнате из телевизионной рекламы, в которой кто-то невидимый быстро уничтожал головку сыра. Нет чтобы возник в квартире режиссера, придумавшего этот рекламный ролик...

Из-за перипетий с "грызуном" я пропустил объявление третьего заезда в бегах. Зато по реву трибун определил, когда он закончился. Диктор объявил, что победу одержал Сатарбеков на Искандере, и я посочувствовал белобрысому парню. С азиатами лучше не спорить - куда простодушным славянам против мудрости их древнейшей цивилизации.

Не успел я подумать о своих соседях на трибуне, как оба появились в кафе. Долг, как говорится, платежом красен. Белобрысый парень пассивно отнекивался, предлагая другу пойти куда подешевле, но Махмуд с мстительной улыбкой подталкивал его в спину.

– Твоя идея была тут пари обмывать, - не соглашался он.
– Держи слово, Андрей.

Он окинул взглядом зал и заметил меня.

– А вот и наш сосед!
– воскликнул Махмуд.
– Теперь тебе не отвертеться.

Увидев меня, Андрей обреченно вздохнул и направился к столику. Я украдкой бросил взгляд на столешницу и облегченно перевел дух - "грызун" доел кусок буженины и за следующий вроде браться не собирался. А там - кто его знает...

– Прошу, - радушно предложил я, указывая ребятам на стулья рядом со столиком.

– Что ж ты не пришел на заезд?
– пожурил Андрей, усаживаясь напротив, у окна, и взял в руки меню.
– Поддержал бы, авось и выиграли...

Я пожал плечами. Упрек был из области абы да кабы и ни к чему меня не обязывал, если б я был нормальным человеком. Андрей и не догадывался, насколько оказался прав в своей обиде на меня. "Поддержи" я его, и Милютин на Прибое непременно пришел бы первым.

– Пиво разливное...
– Андрей нашел в меню нужную строчку, и лицо его приняло растерянное выражение.
– Ребята, а моих денег только на пять бокалов хватит.

Махмуд фыркнул. Но не зло, а понимающе. Видимо, не в первый раз происходило такое.

– Так у нас всегда, - обратился он ко мне.
– Проигрываю пари - я плачу. Выигрываю - тоже. Хорошо, - сказал он Андрею, - шесть кружек возьму я, остальное - ты.

Этакое благородство победителя мне понравилось.

– Ладно, - сказал я Андрею, - я тоже шесть бокалов за тебя поставлю. Будем считать, что мы с тобой на пару проиграли.

– Ну ты даешь!
– обрадовался Андрей.
– Тогда с меня раки!

Раков в кафе не оказалось, и официант предложил креветок. На них у Андрея денег тоже не хватило, и я великодушно добавил. Почему-то ребята вызывали у меня симпатию. И зависть. Простые, открытые парни пришли на ипподром с удовольствием провести время... Совсем недавно, каких-то пару месяцев назад, и я был таким.

Пока официант выполнял заказ, я разлил по рюмкам остатки водки и предложил выпить за знакомство. Под буженину с хреном, чтобы "грызун" не успел возобновить свое представление в их присутствии.

Мы выпили, но беседа завязаться не успела. Под окнами послышались крики "Держи его!", быстрый топот ног, а затем донеслись приглушенные удары.

Андрей перевесился через подоконник, я последовал его примеру. Кафе находилось на втором этаже, и драка происходила как раз под нашими окнами. Трое ребят, по виду кавказцы, ожесточенно избивали знакомого мне коротышку в кожаных галифе. Руками, ногами, кто во что горазд. Он не сопротивлялся, только прикрывал ладонями лицо. Били, надо понимать, не впервой.

– Парамошку бьют!
– радостно сообщил Андрей Махмуду, который не имел возможности выглянуть в окно.
– Я бы тоже добавил... Это он меня уговорил на Милютина поставить!

Снаружи послышался милицейский свисток, и кавказцы бросились врассыпную. Парамошка, размазывая кровь по лицу, сполз по стенке на асфальт. Похоже, его беспроигрышный "верняк" в третьем заезде был из области личных фантазий. Что ж, в наше время каждый зарабатывает как может: кто деньги, а кто по морде.

Принесли дюжину пива и креветок, но беседы у нас не получилось. Получился монолог Андрея. Тот еще балаболка оказался, тараторил, не останавливаясь. Однако, надо признать, говорил интересно, с юмором пересказывая многочисленные байки из жизни ипподрома. Наверное, молчаливый Махмуд водил с ним дружбу именно из-за таких "посиделок" и даже был согласен оплачивать счета, независимо от выигрыша или проигрыша пари. По мере сил и возможностей, конечно.