Чтение онлайн

– Об этом только что сказал гражданин Куцейко, - медленно, с расстановкой объяснил я.
– А еще ранее, утром, вы мне по телефону сообщили.

Как говорится, каков вопрос, таков ответ.

Ответ отнюдь не смутил следователя, наоборот, он удовлетворенно хмыкнул. А я "увидел", что ни свой вопрос, ни мой ответ он в компьютер не занес. Нет, не ловил меня на слове следователь - это был тест на мою психологическую уравновешенность. Опять я ошибся в его интеллектуальном уровне. Действуют стереотипы: если мент - значит, дубина. Причем в большинстве случаев - стоеросовая.

– Выходит, не смотрели на часы...
– задумчиво протянул Николай Иванович.
– Отдыхали... Как это там у классика: "Счастливые часов не наблюдают"?

Я благоразумно промолчал.

– Вы были знакомы с гражданином Аркадием Моисеевичем Ураловичем?

– А кто это?
– искренне удивился я.

– Прошу отвечать на вопросы конкретно: да или нет, - поставил меня на место Серебро.

– Нет.

– А с гражданином Сирии Саидом Шерези?

Молнией в памяти сверкнула догадка, и я вновь увидел перед глазами зал погребка и двух мирно беседующих за столиком весьма состоятельных бизнесменов: одного - грузного, бритоголового, надменного и другого - моложавого, кучерявого, с восточными чертами лица. "Так вот о ком ведет речь следователь! понял я и чуть было не брякнул: - Первый раз в погребке увидел". Однако вовремя прикусил язык. Вот уж действительно "горе от ума"! Намекал следователь своей цитатой на это обстоятельство, или вышло простое совпадение?

– Нет, - замешкавшись, произнес я и с уважением посмотрел на Николая Ивановича. Да уж, следователь мне попался отнюдь не дурак.

Дурак не дурак, и кто из нас двоих конкретно кто, выяснить не удалось, поскольку наша беседа кое-кому надоела. Из-за обреза экранного поля в центр дисплея не спеша протрусил кудлатый пятнистый пес и, задрав заднюю ногу, стал мочиться на набранный текст. Текст поплыл. И добро бы псу, как и положено порядочному вирусу, этим и ограничиться, так нет же, мало ему показалось. Спрыгнул с экрана на стол и зашлепал по столешнице, оставляя на полировке чернильные следы.

– А...
– начал было очередной вопрос следователь, поднял от клавиатуры взгляд и увидел шествующего по столу и с каждым шагом вырастающего в размерах беспородного пса.

Николай Иванович осекся и застыл от неожиданности. Понятно, что на своем веку да при такой работе чего только не повидал - обывателю и в страшном сне не приснится. Но такое явно видел впервые. Впрочем, я тоже. И все же сила воли у следователя была крепкая. Когда вконец обнаглевший пес взобрался на объемистую папку, вновь задрал ногу и окропил бумаги чернильной струёй, Николай Иванович вышел из ступора.

– Это еще что?!
– процедил он сквозь зубы и ткнул в морду пса пальцем.

Вот уж кто из нас троих дураком не был, так это пес. Недолго думая, он цапнул следователя за палец, тявкнул и, спрыгнув со стола на пол, с достоинством удалился сквозь закрытую и опечатанную пластилиновым оттиском дверцу внушительного сейфа. Внутри сейфа что-то жалобно задребезжало.

Ни слова не обронил следователь, только лицо побелело от боли. Он выхватил из кармана платок и зажал им окровавленный палец.

– Твои штучки?!
– недобро уставился он на меня сквозь толстые линзы очков. Самообладания ему было не занимать.

– Какие штучки?
– будто не понимая, о чем речь, округлил я глаза.

– Пес - твой?!!

– Какой пес?
– полушепотом спросил я, пытаясь убедить следователя, что ему померещилось. Не очень удачная идея при укушенном пальце, но другой не было.

Серебро понял мою уловку и нехорошо осклабился.

– Значит, ты ничего подозрительного вокруг не видишь?
– едко спросил он.

Изобразив на лице ошарашенное недоумение, я огляделся. Играть дурака так играть.

– Не-ет...

И не соврал. После исчезновения компьютерного пса сквозь металлическую дверцу сейфа никаких иных трансцендентных явлений в кабинете не наблюдалось. Разве что цепочка чернильных клякс на столе, но их появлению всегда можно отыскать разумное объяснение.

Николай Иванович тяжело вздохнул.

– Вольф Мессинг на мою голову...
– пробормотал он, глянул на обмотанный платком палец, и его передернуло. На платке проступало кровавое пятно.

– К-кто?
– сдавленно переспросил я. Вопреки аховому положению, в котором я очутился благодаря выходке компьютерного пса, меня совсем не к месту начал душить смех. Скорее всего, нервный, и мне стоило огромных усилий сдерживать его. Не поймет меня следователь, а если и поймет, то превратно.

Николай Иванович не ответил и одарил меня долгим, изучающим взглядом. Ох, и нехороший это был взгляд!

– Вот что, гражданин Челышев, - сухо сказал он.
– Мы прервем дачу вами свидетельских показаний по факту разбойного нападения на кафе. На неопределенное время.

Он расписался на пропуске и пододвинул его ко мне.

– Идите. Когда понадобитесь, вызову.

Я поспешно встал, схватил со стола пропуск.

– До свидания, Николай Иванович...

Ответил ли что-нибудь Серебро, я не помню, так как в этот момент сейф мелко задрожал, потом заходил ходуном, внутри что-то тяжело грохнулось и разбилось со стеклянным звоном.

Я выскочил из кабинета и поспешил по коридору прочь с максимально возможной в таком учреждении прытью. Но как только входная дверь городского УБОП осталась за спиной, нервы не выдержали. Держась одной рукой за стену, другой за живот, я на полусогнутых ногах отошел от крыльца и разразился неудержимым хохотом. Мало было в том смехе веселья - больше истерики...

– Эй, мужик, ты чего?
– услышал я встревоженный голос, когда смех стал переходить в икоту.

Надо мной склонился Шурик Куцейко - видимо, дожидался моего выхода из УБОП. Запугал его следователь Серебро, и сейчас Шурик начнет меня упрашивать-уговаривать подтвердить его алиби. Невдомек "вольному художнику", что следователю наплевать, когда Шурик ушел из погребка. Серебро вычисляет, не было ли там наводчика, а наводчику во время покушения в погребке делать нечего.

– Что с тобой?
– Шурик осторожно положил ладонь на мое плечо.

Как ни душил нервный смех, я отпрянул, стряхнув его руку. Напрасно он это сделал. С меня так и сыпались невидимые искры - "подзарядился" от работающего компьютера в кабинете следователя. Вроде бы вреда от этого было гораздо меньше, чем от самого компьютера, но все же... Как говорится, прецеденты были. Точнее, не были, а был. Один. С пастушкой на старинной чашке. С виду пустячный случай, однако береженого и бог бережет.

Шурик мои действия истолковал превратно. Лицо у него вытянулось, губы обиженно, по-бабьи, задрожали. Может, он гомик - ишь как на все неадекватно реагирует?