Чтение онлайн

– Ага, - равнодушно согласился Махмуд. От пива он разомлел и не обратил внимания на то, что эту тему мы уже обсуждали.

Я помолчал, повертел бутылку в руках, снова отхлебнул и во время глотка бросил взгляд на здание вокзала. Не обнаружив ни у кого из пассажиров своего кейса, киллеры вновь собралась на крыльце. В этот раз обсуждение ситуации было еще короче, и они скорым шагом направились к машине.

– И кто же из авторов пользуется наибольшим спросом? Чейз, Агата Кристи?
– поинтересовался я, когда киллеры проходили мимо. Шли они столь стремительно, что я не в меру обостренным восприятием ощутил, как меня зацепило турбулентным потоком. Ох, не завидовал я Порошину!

– Не котируются сейчас зарубежные детективы, - вздохнул Махмуд. Похоже, его турбулентный, поток не коснулся. Он даже не обратил внимания на трех спешащих мимо парней.
– Хорошо покупают Маринину, Бушкова... Да, вот еще новый автор появился - Кондратьев. Тоже неплохо берут. Могу дать почитать.

За спиной хлопнула дверца "Тойоты", и машина стремительно сорвалась с места. Я с трудом удержался, чтобы не посмотреть вслед.

– Два романа у Кондратьева вышло, - продолжал Махмуд, - "Алиби для всех" и "Алиби для одного". Ты какое хочешь?

Занятый своими мыслями, я не сразу уловил двоякий смысл фразы. А когда понял, вздрогнул. Но в темных раскосых глазах азиата мне опять ничего не удалось разглядеть. Как и в кафе на ипподроме, было неясно, вкладывал ли он подспудный смысл в свои слова, или это получилось неосознанно.

– Так какое "Алиби" тебе дать?
– повторил Махмуд, растягивая губы в неопределенной улыбке.
– Или оба сразу?

Ни выражения глаз, ни улыбки азиата европейцу понять не дано. Никогда откровенность не была у них в чести, веками воспитывались в расе сдержанность, скрытность, пока методом естественного отбора эти особенности прочно не закрепились на генетическом уровне. С одним и тем же выражением лица, с одной и той же улыбкой они и врага убивают, и харакири делают.

– Спасибо, но мне сейчас не до чтива, - поблагодарил я, пытаясь ответить простоватой улыбкой.
– Как-нибудь в другой раз.

– Уже уходишь?

– Да. Пора.
– Я встал со скамейки, подал Махмуду руку.
– До встречи.

– А как же обещанный ресторан?

Я заглянул в глаза Махмуда и снова не понял, хочется ли ему просто выпить за чужой счет, либо за этим скрывается нечто другое.

– Возьми, - протянул я ему визитку.
– Звони по домашнему номеру, с работы я недавно рассчитался. Когда будешь свободен, тогда и звони. Договоримся.

Глава 11

Тихо и незаметно в подъезд проскользнуть не удалось. Стоило мне появиться во дворе, как бабушки, выбравшиеся под вечер из душных квартир на скамейки возле подъездов, перестали шушукаться и все как по команде осуждающе уставились на меня. Мало того, мужики, игравшие за столиком меж березок в домино, тоже прекратили свое занятие и повернули головы в мою сторону.

– Смотри, Серега, вот он идет!
– сказал кто-то. Серега Митюков, мой сосед этажом ниже, швырнул на стол костяшки домино, встал и враскорячку двинулся ко мне. Выглядел он грозно - колыхание непомерной, словно у борца сумо, туши не сдерживали ни линялые трикотажные шаровары, ни застиранная майка, открывавшая вырезом на груди патриотическую наколку: "Люби родину, мать твою!" Обычно добродушный, сейчас Серега был мрачнее тучи. Никогда прежде его таким не видел, даже когда ему шутки ради подарили бюстгальтер девятого размера, который, кстати, оказался мал.

– Ты что же это, сосед, вытворяешь?!
– забасил он, надвигаясь.

Я недоуменно огляделся. В окна дома повысовывались жильцы, ожидая представления по непонятному мне поводу.

– А в чем, собственно, дело?
– попытался я интеллигентно выяснить суть проблемы.

Интеллигентного разговора не получилось, поскольку самым высоким интеллектуальным показателем Митюкова был лозунг на груди.

– Я тебе покажу, в чем дело!
– взревел он, толкнул меня животом и, схватив за ворот рубашки, потащил к подъезду.
– Сам сейчас все увидишь!

Я не стал сопротивляться и послушно засеменил к крыльцу под одобрительное перешептывание старушек. Может быть, забыл утром кран в ванной закрыть и залил соседа? На лестнице я снова попытался выяснить, в чем дело, но Митюков не

отвечал. Угрюмо сопел и пыхтел у меня за спиной, с трудом переставляя ноги по ступенькам.

Дверь в квартиру Митюкова открыла его жена, Машка, по комплекции не уступающая супругу, разве что на голову ниже. Но в отличие от добродушного Сереги характер у нее был тяжелый, от чего на лице застыла гримаса вечного недовольства. В одной руке она держала веник, в другой - совок со строительным мусором, а платье, более похожее на балахон, было перепачкано мелом.

– Здравствуйте, Маша, - сказал я.

Она не ответила, одарила меня свирепым взглядом и попятилась на кухню. В прихожей мне с ней было не разминуться, не говоря уж о подпирающем сзади Сереге. Мужики во дворе иногда незлобиво интересовались у Митюкова, как он ухитряется заниматься с супругой сексом, но Серега лишь загадочно ухмылялся и стойко хранил свою "сладкую" тайну.

Получив очередной толчок в спину, я влетел в прихожую и сразу понял причину переполоха во дворе. Нет, не залил я соседа, дела обстояли несколько хуже. Последовал еще один толчок в крестец Серегиным животом, и я очутился в комнате, в которой все: широченная двухспальная кровать, платяной шкаф, стол, стулья - было засыпано кусками обвалившейся с потолка штукатурки. Посреди комнаты валялась рухнувшая люстра с битыми плафонами, в углу зиял пустотой взорвавшегося кинескопа телевизор.

– Хорошо, мы с женой на кухне были...
– отдуваясь, пророкотал Митюков.
– Не пришибло...

Мучительный для его комплекции подъем по лестнице несколько поумерил раздражение Сереги.

– Н-да...
– только и Нашелся я что сказать, разглядывая обнажившиеся плиты перекрытия, испещренные ветвистыми трещинами. Как плиты выдержали удар тонны золота - уму непостижимо. Выиграй я вчера чуть побольше, и дождь золотых монет пронесся бы до первого этажа, круша на своем пути перекрытия и выплескиваясь в окна.

– Что у тебя - землетрясение случилось?

– Шкаф с книгами упал, - на ходу придумал я.
– Ножки подломились.

– Ну-ну... А мне что теперь делать?

– Ремонт.

Лучше бы я ничего не говорил. Митюков побагровел, глаза налились кровью - того и гляди, либо его апоплексический удар хватит, либо он меня в порошок сотрет.

– За мой счет, разумеется, - поспешно добавил я.

– А телевизор, а люстра, а сервиз столовый?!
– визгливо выкрикнула Машка, выдвигая свои телеса из кухни.

– Убытки тоже возмещу, - заверил я.
– Сколько с меня за все причитается?

Митюков задумался. Видимо, приготовился к длительному скандалу и не ожидал, что я так быстро сдамся.

– Ну, думаю, тысячи три...
– неуверенно протянул он и оглянулся на жену.

– Какие три?! Что ты городишь?!
– одернула его Машка.
– Дай бог в пять уложиться!

"Что это за такса у нас, в России, такая, - отстраненно подумал я, операция - пять тысяч, ремонт - столько же..."

– Пять так пять, - кивнул я, полез в карман, достал триста долларов и протянул Сереге.
– Остальные завтра занесу.