Чтение онлайн

– А если загорится?
– пожурил Серебро.

– Тогда перелезу через турникет и пописаю, - раздраженно буркнул я.

Серебро открыл было рот, чтобы что-то сказать, да так и застыл, глядя на окурок. Из ниоткуда над травой появилась струйка, пролилась на землю, загасила окурок и исчезла. Николай Иванович с минуту зачарованно смотрел на мокрое пятно на земле, затем тряхнул головой, избавляясь от наваждения.

– Так какие еще нужны доказательства?
– тихо спросил он. Я промолчал, строго придерживаясь своей тактики. Серебро побарабанил пальцами по столешнице, тяжело вздохнул.

– Хорошо. Я понял, - сказал он.
– Вас интересуют не столько доказательства, а то, что мы о вас знаем. Верно?

Я упорно молчал.

– Пусть будет так, - снова вздохнул Николай Иванович.
– Есть у нас доказательства - и прямые, и косвенные. Вам их как, по полочкам разложить?

Немного подумав, я кивнул.

– Давайте по порядку. Любопытно услышать мнение о себе со стороны.

– По порядку так по порядку.
– Серебро пожевал губами, отхлебнул пива.
– Еще со времен КГБ все сообщения агентов об аномальных явлениях, необъяснимых феноменах, необычных способностях отдельных личностей поступали к нам. Так ведется и сейчас. Весьма удобная организация ФСБ - уровень секретности никому не позволяет интересоваться, с какой целью собирается подобная информация, а уж тем более как используется. Вот таким образом к нам и поступило сообщение о вашем предсказании гибели господина Популенкова. Скажу честно, количество сообщений со всех уголков страны об аналогичных случаях спонтанных предсказаний иногда достигает нескольких десятков в месяц; по своей классификации они относятся к самой низшей категории "МО" - минутное озарение и зачастую лишь фиксируются, но не проверяются. Наши силы и возможности не безграничны, к тому же на основе многолетних исследований установлено, что подобные проявления человеческой психики имеют спорадический характер и у девяноста шести процентов людей на протяжении жизни никогда больше не повторяются.

Николай Иванович сделал паузу, бросил на меня короткий взгляд, снова отхлебнул пива.

– Но, к счастью, в Алычевске у нас есть резидент, который взялся проверить сообщение. Он начал потихоньку собирать информацию, узнал, что на второй день после гибели Популенкова вы рассчитались из своей фирмы, и стал выяснять причину, побудившую вас уволиться. Ваши сослуживцы до сих пор недоумевают, почему вы так поступили: работу вы любили, шеф вас ценил. И вдруг взяли и рассчитались, причем не перешли в какую-нибудь более престижную фирму, а ударились в запой. Но мы-то с вами знаем причину...

Я спокойно встретил вызывающий на откровенность взгляд следователя.

– И в чем же, по-вашему, причина?

– В компьютере, который стоял на вашем рабочем месте в фирме и вышел из строя после контакта с вами. По мнению специалистов, он сгорел от электрического разряда большой мощности и восстановлению не подлежит. Мы изъяли списанный компьютер, и знаете, что установили?

Серебро сделал театральную паузу, и я послушно на нее откликнулся.

– Что?

– Внутренности компьютера не то что сгорели, а оказались оплавленными, словно по ним прошлись газовой горелкой. Но самое удивительное - компьютер работает! Изредка, правда, будто по своему желанию, бессистемно и неуправляемо выдает на дисплей какую-то на первый взгляд абракадабру. Наши системщики ничего понять не смогли, а вот аналитики кое-что высмотрели, когда на экране появлялись обрывки компьютерных игр. В дикой смеси наложенных друг на друга изображений они усмотрели странную синхронизацию: будто на самом деле это не разные игры, а одна, в которую помещены известные персонажи, и при этом их действия прекрасно согласованы между собой. Что вы на это скажете?

Я криво усмехнулся. Хорошо бы следователь знал только это...

– "Есть в мире много, друг Горацио, что неизвестно нашим мудрецам..." Кажется, так сказано у классика?

– Ну-ну, - в свою очередь усмехнулся Серебро, поняв мой намек на позавчерашний разговор.

В голове у меня словно заработал компьютер, анализируя полученную информацию. И когда разрозненные факты сложились в компактную, стройную схему, возник вопрос.

– Значит, это ваша группа "Кси-фи" натравила на меня госпожу Популенкову, а ваш сотрудник под видом частного сыскного агента ходил за мной по пятам?
– возмутился я.

Николай Иванович удивленно вскинул брови, а затем отрицательно покачал головой.

– Как раз наоборот. Наша группа отсекла от вас госпожу Популенкову и ее сыщика, - раздельно проговорил он.
– А заодно и приструнила следователя Оглоблина.

– А кто...

Я запнулся. О том, кто теперь, кроме моих "бесов", шастает по квартире, спрашивать не стоило. И так понятно.

– И на том спасибо, - пробормотал я невнятно, отводя глаза в сторону.

– Еще приводить факты, или как?
– спросил Серебро.

– Факты? Вы считаете, что привели факты?!
– Я делано рассмеялся.
– То, что вы сейчас рассказали, ничем не лучше бредней сумасшедшей госпожи Популенковой!

Серебро пожал плечами, на мгновение задумался.

– Ладно, оставим косвенные доказательства в покое. Вы хотите вещественных? Извольте.

Он вытащил из нагрудного кармана пачку фотографий, отобрал из них три и веером разложил передо мной. На снимках был запечатлен Шурик Куцейко, застывший со змеей в руках у здания УБОП. Все-таки не подвела меня интуиция - снимали нас с "вольным художником" позавчера на пленку. Только ракурс был не из мусорного бака, а откуда-то сверху, вероятно, со второго этажа УБОП.

– Ну и что тут криминального?
– пожал я плечами.
– Видел я этого укротителя змей. В цирке ему надо выступать, а не расхаживать с удавом по улицам и детишек пугать.

– Это не удав, - сказал Серебро.
– Такой змеи, но заключению серпентологов, в природе не существует.

– А я здесь при чем?
– почти искренне возмутился я и ткнул пальцем в фотографию.
– По этому вопросу обращайтесь к хозяину. Его змея, его и спрашивайте.

– Спросим, не сомневайтесь.
– Лицо Николая Ивановича помрачнело, в голосе прорезалось раздражение.
– Жаль только, у этих троих мы уже ничего спросить не сможем.

Он выложил еще три снимка, и я увидел на них трупы бандюг в букмекерском зале ипподрома.

– Этому ударом ноги проломили грудную клетку, и он скончался от разрыва аорты, - объяснял Серебро, пододвигая мне одну фотографию за другой, - этому сломали шею, а этот испытал на себе удар чудовищной силы, который не только раздробил челюсть, но и сломал шейные позвонки.

Я ничего не ответил. Приподнял с локтя короткий рукав рубашки и уважительно пощупал свой хилый бицепс.

Серебро усмехнулся. Понятно, не совсем простой следователь, с мелкими уголовниками не возится. Оглоблин бы сейчас гаркнул зычным гласом и так по столу кулаком стукнул, что посуда посыпалась бы на землю.

– И этот тоже нам ничего не скажет, - продолжал Николай Иванович, он положил поверх снимков еще один.

На асфальтовом тротуаре высился аккуратный земляной холмик, из которого торчал покосившийся каменный крест. Земля на холмике была свежая, а крест старый, замшелый. На нем готическим шрифтом была высечена надпись: "Покойся с миром, Сучок".

– Эксгумация останков показала, что они действительно принадлежат некоему Тимофею Витальевичу Бабакину, мелкому уголовнику по кличке Сучок. Погиб он позапрошлой ночью и захоронен на месте преступления неподалеку от центральной травматологической больницы, где как раз в это время находились и вы. Патологоанатомам пришлось изрядно потрудиться, чтобы установить личность покойного, так как его останки были основательно перемолоты, будто побывали в камнедробилке, и облиты чрезвычайно едкой жидкостью, по своей консистенции напоминающей желудочный сок кровососущих насекомых.

Я невольно содрогнулся. Однако и пищеварительный тракт у Рыжей Хари! Такой и колючую проволоку спокойно переварит.

– Зачем вы мне за обедом всякие мерзости рассказываете?
– поморщился я.
– Аппетит вконец испортили. Вот рыгну сейчас останками цыпленка вперемешку со своим желудочным соком...

Терпения Николаю Ивановичу было не занимать.

– А мы его на анализ возьмем, - спокойно сказал он.
– Так сказать, для сравнения.

– Вы в самом деле подозреваете, что я со своим телосложением мог таким образом разделаться с тремя дюжими уголовниками на ипподроме, а затем в темном переулке пожевать и выплюнуть четвертого?!
– повысил я голос.