Чтение онлайн

– Здоров ты спать!
– насмешливо произнес тот же голос.
– Бандиты заберутся среди ночи в квартиру и зарежут во сне, как барана.

Зрение наконец адаптировалось, и я убрал ладонь от лица. Посреди комнаты на горе монет сидел Егор Долгушин и с издевательским прищуром разглядывал меня, демонстративно поигрывая в руке пистолетом с глушителем. В дверях, прислонившись плечом к косяку, стоял Даниил Коровин. Он с тупым недоумением смотрел не на меня, а на гору монет.

Страха я не ощутил. То ли спросонья не совсем осознал ситуацию, то ли за последние дни настолько привык к подобным передрягам, что перестал пугаться, то ли понимание моего дара наконец полностью овладело сознанием. Слишком часто меня хотели убить: в погребке "У Еси", на ипподроме, в переулке у травматологической больницы, на привокзальной площади - и наступил кардинальный перелом в психике. Перестал я бояться "мелких бесов", а заодно и смерти, уверовав в свою исключительность, как юнец в переходном возрасте.

– Это вы, что ли, резать собираетесь?
– спросил я.

– Резать?
– Брови Долгушина удивленно подскочили.
– Зачем резать? Плохо ты о нас думаешь. У нас другая специализация.
– Он направил на меня ствол пистолета.
– Мы тебя просто тихонько застрелим. Пиф-паф, и все.

– Гы, гы!
– раздельно проронил Коровин. Я перевел взгляд на него. Странно, зачем он из себя дебила изображает? По моим "данным", достаточно умный человек.

Иных Долгушин возле себя не держит.

– Нравится мне твой смех, - сказал я.
– За ним чувствуется недюжинный интеллект.

Интеллект у него действительно был, и Коровин не потерял самообладания.

– Когда я засмеюсь во второй раз, - бесцветно сообщил он, - ты будешь уже трупом и не услышишь.

– Так за чем дело стало?
– спокойно спросил я, хотя все же ощутил холодок в груди.

– Это мы всегда успеем, - ответил Коровин. Не чувствовалось в его голосе угрозы, наоборот, сквозило полное равнодушие к моей судьбе. Это было гораздо страшнее любых эмоциональных обещаний расправы и поколебало уверенность в моей неуязвимости. Оставалось надеяться, что ничто не отразилось на моем лице.

– Под подушкой пистолет искали?
– спросил я и по ухмылке Долгушина понял, что наличие оружия они проверили в первую очередь.
– Тогда, с вашего позволения, устроюсь поудобнее.

Я подоткнул подушку под подлокотник дивана, приткнулся к ней спиной и закинул ногу за ногу. Сидеть в одних плавках под пристальными взглядами киллеров не доставляло удовольствия, но выбирать не приходилось.

– Продолжим беседу?

– Продолжим, - кивнул Долгушин. Он зачерпнул рукой горсть монет, поднял повыше и высыпал на пол. Монеты со звоном раскатились в разные стороны.

– Золото настоящее?

– А ты на зуб попробуй.

– Веселый ты человек!
– рассмеялся Долгушин.
– Одного не понимаю, зачем тебе при таком богатстве наши деньги понадобились?

Он пнул ногой искореженный чемоданчик.

– Грош цена этому золоту, - презрительно изрек Коровин.
– Ширпотреб по рублю кучка. Лох он самый натуральный. На квартиру его посмотри - нищета нищетой. Начинающий вокзальный щипач...

Не сводя с меня глаз, Долгушин поднял вверх указательный палец, погрозил, и Коровин осекся. Видимо, отрабатывал Долгушин версию, что я вокзальный вор, но что-то у него не сходилось. Хотел услышать мое мнение.

– Что это за монеты?
– спросил он.
– В утиль цветные металлы сдаешь? Я поморщился.

– Нумизмат я. Не корысти ради, а токмо души для.

– Нам что для, что бля, - скаламбурил Долгушин.
– Если нумизмат, тогда почему все монеты одинаковые? Где взял, или сам на станке штампуешь?

– Скажу, не поверите.

– А вдруг?

– В карты выиграл.

В этот миг меня совсем некстати осенило - вспомнил, где видел подобные золотые монеты "One dollar". В компьютерной игре в преферанс. Надо же, откуда скопировали их "мелкие бесы"!

По лицам киллеров я понял, что моему честному признанию они не поверили ни на йоту. Да и кто бы поверил на их месте?

– А я думал, клад нашел, - съязвил Долгушин.

– Или банк ограбил, - скептически добавил Коровин. Я сделал вид, что обиделся.

– Что такое преферанс, знаете? Если покопаетесь в золоте, то найдете листочки с двумя пулями.

– Ну-ну, - криво усмехнулся Долгушин, делано осмотрелся вокруг и глубоко, до столешницы сломанного стола, пробороздил каблуком гору монет.

Получилось весьма удачно - два листочка с расчерченными мною пулями вывернулись поверх монет. Долгушин заломил бровь и поднял их за уголки.

– Ты считаешь это достаточным доказательством?

– Еще каким!
– расплылся я в лучезарной улыбке.
– Пересчитай монеты, один к одному дебит с кредитом сойдется.
– Тут я вспомнил о монете у следователя Серебро и еще о той, которой расплатился с крабом за сигареты. Впрочем, вру. На две будет меньше. Пришлось за кое-какие услуги расплатиться.

Мои доводы зародили в киллерах некоторое сомнение. Они обвели взглядом пол, и Долгушин сунул листочки в карман. Так, на всякий случай. Не собирался он пересчитывать монеты, чтобы убедиться в моей правоте. Зачем, если он не верил, что золото настоящее?

Я недоумевал. Долгушин вел себя странно. При его профессии любые контакты с "клиентом" недопустимы - по всем канонам они должны были пристрелить меня во сне, забрать деньги и уйти, - а он заводит пространные разговоры... Вот Коровин реагирует правильно: скучно ему, переминается с ноги на ногу, однако шефу не перечит, блюдет дисциплину.

– Не пойму, что ты за фраер такой, - тихо сказал Долгушин, с прищуром глядя мне в глаза.
– Порошин всех заложил - и мэра, и губернатора, а о тебе ни словом не обмолвился. Неужели ты и вправду - лох ушастый?

Я внутренне поежился, представив, что сделали киллеры с Порошиным. Ох, не зря я его тогда пожалел на привокзальной площади.

– И мэр, и губернатор тоже бы обо мне ничего не сказали.

– Да?
– Долгушин продолжал сверлить меня взглядом.
– А Харя, Краб, Каратист - это кто?

Не так уж и небрежно отнесся Долгушин к двум листкам сыгранных пуль преферанса, прочитал, кто играл.

– Кореша.

Я опять одарил Долгушина жизнерадостной улыбкой. Кажется, удачно ответил на его "фраера". Несмотря на мое аховое положение, ситуация начинала меня забавлять.

– Блатной, что ли?
– брезгливо поморщился Долгушин.

– Приблатненный, - уточнил я.

– Ну-ну, - процедил Долгушин.

А вот его разговор начинал раздражать. Не поверил он ни своему предположению, ни моему уточнению. Однако больше всего ему не нравилось, что инициатива в разговоре перешла от него ко мне. Не знаю, за кого он меня принимал, но мыслил он в верном направлении.