Чтение онлайн

Позади нас раздавались панические вздохи и крики людей.

— Вызовите лыжный патруль!

— Остановите подъемник! — крикнул другой человек.

— Не двигайся, — рявкнул я парню, изо всех сил стараясь удержать его. Но мы все еще двигались, а его испуганный взгляд был прикован к земле.

— Парень. Эй, парень! — крикнул я, привлекая его внимание. — Посмотри на меня.

Он наконец-то посмотрел, ровно настолько, чтобы перестать кричать. Его глаза были наполнены слезами.

— Перестань двигаться. На счет «три» я подниму тебя. Возьмись за спинку сидения, хорошо? Готов?

Он кивнул, всхлипывая.

— Один. Два. Три. — Я собрал все свои силы, чтобы потянуть, папина рука все еще была на моей.

Парень схватился за спинку, умудрившись прижаться животом к сиденью.

— Давай, парень. — Я дернул сильнее, настолько, что он смог повернуться, лежа на боку.

Но в движении я слишком сильно вывернулся. Я подтолкнул парня так, чтобы его задница смогла найти сиденье. И моя собственная соскользнула с края.

— Крю! — Папа все еще держал меня за руку, и эта хватка спасла меня от падения.

Но это не помешало мне соскользнуть с сидения, чуть не утащив папу за собой.

Я ахнул, пытаясь ухватиться за что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, и мне удалось ухватиться за металлическую перекладину под сиденьем.

Дерьмо. Мое сердце забилось где-то в горле.

Я посмотрел на землю, затем поправил хватку. Слава богу, черт возьми, что я еще не надел перчатки.

— Я в порядке, пап. Я держусь. Отпусти.

— Нет. — Его испуганные глаза были прикованы к моим.

— Я держусь за сидение. Ты можешь меня отпустить.

— Ты уверен?

Я кивнул, когда он ослабил хватку и высвободил руку.

Мой вес переместился, ноги повисли. Сидение качнулось, когда ребенок закричал. Я посмотрел вниз, на обрыв, затем снова вверх. Я ни за что не смогу забраться обратно.

К черту мою жизнь.

Это будет больно.

Рейвен

Ревность — мерзкая сука.

Мои зубы начали скрежетать друг о друга с того момента, как я заметила Крю в лодже, обнимающего другую женщину. Когда он поцеловал ее в волосы, так нежно и интимно, что мне захотелось закричать.

Конечно, она была потрясающей. Миниатюрная, с вьющимися черными волосами и гладкой кожей цвета темной бронзы. Они были парой? Если он изменял ей со мной, я воткну лыжную палку в сердце этого засранца.

Я еще сильнее стиснула зубы.

— Рейвен!

Я обернулась, когда мой брат трусцой направился ко мне с доской под мышкой.

— Привет.

— У тебя есть пять баксов?

— Да, у меня отличный день. Спасибо, что спросил.

Он закатил глаза, затем протянул руку ладонью вверх.

— Рад, что у тебя отличный день. Так что? Могу я одолжить пять баксов?

Одолжить. Ривер не понимал, что значит одалживать деньги.

— Ты имеешь в виду, могу ли я дать тебе пять долларов?

— Неважно. Да или нет. Я проголодался и хотел взять кусок пиццы в кафетерии.

Я вздохнула.

— Нет.

— Тогда можно я запишу это на твой счет?

— Бери с собой ланч. Серьезно. — Я точно знала, что у мамы в кладовке есть все необходимое для приготовления сэндвича с арахисовым маслом и желе, потому что она сама готовит их для своих смен в больнице.

— У меня не было времени сегодня. Я вспомню об этом завтра.

Но он не забыл выкурить травку. Запах дыма и марихуаны пропитал его куртку. И да, он забудет взять с собой завтра ланч. Точно так же, как он делал это в прошлом и позапрошлом сезоне.

В прошлом году, когда мы закрывались на весну, мой счет в кафетерии был на сотни и сотни долларов больше, чем счет моего брата.

— Отлично, — пробормотала я. — Только сегодня. Но это все, Ривер. Я серьезно. Я не собираюсь оплачивать твое питание в течение всего года.

— В последний раз. Обещаю. — Он протянул руку за моей служебной карточкой, когда я достала ее из кармана.

— Положи ее на мой стол, когда закончишь.

Он взъерошил мне волосы, что я терпеть не могла, и ушел, даже не поблагодарив.

Он ни за что не возьмет просто кусочек пиццы. Я ущипнула себя за переносицу, понимая, что делаю только хуже. Но сегодня у меня не было настроения ссориться с братом. А в прошлом году я позволила себе расслабиться из-за того, что случилось с Тайером.

— Привет, Рейвен. — Подошел Пит, один из моих давних инструкторов.

— Привет. — Я выдавила улыбку. — Как дела? Как прошел утренний урок?

Он застонал.

— Утомительно. Это было, пожалуй, худшее индивидуальное занятие в моей жизни.

— Что? Почему?

— Бедный ребенок. У него не все в порядке с координацией. Мы прокатились всего два раза.

— И все? — Обычно на индивидуальном занятии можно было прокатиться до пяти раз. На групповых занятиях — не менее четырех. — Он был счастлив? Или позже мне следует ожидать телефонного звонка от разгневанного родителя?

— Я думаю, он был счастлив. — Пит пожал плечами. — Он собирался подняться сам сегодня днем. Попрактиковаться в том, над чем мы работали. Надеюсь, он никого не обидит.

— Я тоже. — До сих пор дебютный уик-энд проходил гладко. Нам не нужны были травмы, чтобы ослабить позитивную энергию. — У тебя сегодня ротация (прим. ред.: ротация — это обычное вращение, при котором нижняя и верхняя части тела вращаются вместе в одном направлении. Например, при выполнении поворота на 180° или 360° с передней сторон) на сноуборде, верно?

Ротация на сноуборде была моим запасным вариантом. Инструкторы проводили индивидуальные занятия по утрам, а затем подключались, чтобы помочь с любыми дневными занятиями, в которых требовался дополнительный человек. Я внедрила это пару лет назад, чтобы распределить нагрузку, а также чтобы у меня был кто-то, кто мог бы заменять заболевших людей и помочь, если что-то добавиться в последнюю минуту.

— Да, — сказал он. — Джули занимается с довольно большой группой пятилетних детей. Я собираюсь навестить ее и узнать, не нужна ли ей помощь.