Чтение онлайн

Салман знал, что Ширзад любит Першан. Собственно, об этом знало все село, только Рустам не догадывался до поры до времени, кому посвящены баяты Ширзада.

А как сама девушка относится к Ширзаду? В компании она всегда встречала Ширзада колючими словечками, отворачивалась от него, даже иногда на вопросы не отвечала. Куда уж дальше идти! Считая себя знатоком женских сердец, Салман не видел в Ширзаде серьезного соперника и привык считать Першан своей будущей женой, хотя девушка никогда не проявляла к нему симпатии. Но заботливое, почти отцовское отношение Рустама позволяло Салману надеяться на этот брак. И верно, Салман нравился председателю. Рустам верил каждому его слову, считал, что бухгалтер может справиться с любым делом. И когда в прошлом году ездил в Москву на выставку, то взял с собой не кого-нибудь из колхозников, а Салмана.

"Как бы ты ни надрывал горло со своими баяты, сотню таких заткну за пояс, вокруг пальца обведу", - с усмешкой думал Салман о молодом влюбленном певце.

2

К вечеру погода испортилась. Все небо заволокла толстая, будто кошма, туча; с полей поднимались клочья рыхлого тумана и грязно-белыми облаками уплывали на юг, в сторону Сальян и Ленкорани. Вода в Араксе помутнела, чуть рябили мелкие волны, и чем дальше уходила река от селения, тем делалась темнее, будто растворялась в степи.

На фоне серого неба чернели голые сучья деревьев; придавленные сумерками стали еще ниже, будто припали к земле дома, селения. Огни еще не зажигались, и дома казались незрячими.

Как уговорились, в шесть часов вечера у клуба сошлись Ширзад и Салман, вскоре появился, дожевывая на ходу чурек, запыхавшийся Наджаф.

– Вы, ребята, идите, идите, а я мигом управлюсь, - сказал он, - к вам на подмогу приду.

Салман промолчал, а Ширзад, оттянув рукав пальто, посмотрел на часы.

– Рано еще, куда торопиться? Подождем.

– Да идите, я сам все проведу. Парни не тронулись с места.

На тропинке, ведущей от деревни к клубу через поросший мелким кустарником пустырь, показалась невысокая, стройная девушка. Наджаф понял, кого дожидались приятели, и прищелкнул языком.

– Першан! Как лебедь плывет, - сообщил он, хотя и так все видели, что идет Першан.

На девушке была новая черная шуба, голова закутана шерстяной ярко-желтой шалые, на ногах высокие сверкающие боты...

Салман решительно направился к ней навстречу. Любуясь ее раскрасневшимся от вечерней стужи лицом, задорными черными глазами, он учтиво поздоровался и, бережно взяв под руку, подвел к клубу. У Ширзада дрогнули губы, но взгляд, устремленный на девушку, оставался спокойным.

А Першан смутилась, ее всегда тревожили взгляды юноши, в них таился робкий упрек, и, чтобы скрыть смущение, она на людях разговаривала с Ширзадом так небрежно...

– Да пока не забыла, - сказала Першан, поздоровавшись с парнями, отец велел тебе, Салман, зайти после собрания к нам домой.

– Слушаюсь, Першан-ханум!
– склонил голову Салман и злорадно покосился на помрачневшего Ширзада.

Ничего необычного не было в приглашении предсеателя заглянуть к нему вечерком, Ширзад не раз так же заходил к Рустаму-киши, но сейчас ему почудился в словах Першан какой-то скрытый смысл, и он огорчился.

А Салман увивался вокруг девушки, все время нашептывал ей какие-то слащавые любезности. И Ширзад видел, как Першан, негромко рассмеявшись, ударила его перчаткой по рукаву.

На пустыре показалась Майя, одетая так же, как и Першан, только на голове у нее вместо платка была модная шляпка.

Снова красавица

Глазам моим явилась...

запел приятным тенорком Салман и поспешил навстречу ей.

Поздоровавшись, он задержал ее узкую ручку в своей руке. "Ревность, кратчайший путь к женскому сердцу", - считал Салман и потому при Першан открыто ухаживал за Майей.

Резко отвернувшись от бухгалтера, Майя спросила Ширзада:

– Рано еще?

– Самое время. Сейчас соберутся.

– А надолго собрание?
– Минут на двадцать.

– Ну подождем.
– И, подхватив под руку Першан, Майя вошла в клуб.

– Очаровательная женщина, - закатывая глаза, прошептал Салман. Счастливец Гараш, нашел жену грациозную, словно горная серна.

– Да...
– рассеянно согласился Ширзад, не слушая Салмана.

– Понимаю, понимаю, у тебя на уме дочка председателя. На невестку ты и внимания не обратил. Но почему она в клуб сразу прошла? Поссорились? Хочешь, приведу сюда и помирю вас.

– Я хочу, чтобы ты замолчал, - с непонятной Салману тоскою сказал Ширзад.

Он не любил Салмана, хотя и признавал некоторые его достоинства. Бухгалтер был трудолюбив, когда надо сутками не спал, спешил закончить годовой баланс, счетоводов отправлял по домам, а сам сидел да сидел над ведомостями... И если Рустам-киши хвалил Салмана за прилежание, то возразить против такой похвалы никому и в голову не приходило.

Иногда Ширзаду казалось, что Салман своими вкрадчивыми речами и модными песенками уже прельстил Першан, и ему хотелось напрямик спросить его: "Да любишь ли ты ее?"

Но разве подойдешь к нему с этим? Увертливый человек, он все превратит в шутку, прямого ответа от него не добьешься, даже рассердить его невозможно... Он со всеми держится одинаково: и ласково и дружелюбно; вхож во все дома, проник в тайны каждой семьи, любому он даст совет, и совет полезный, дельный... Умрет кто-нибудь - юркий Салман тут как тут, он заказывает столяру гроб, бегает выбирать на кладбище место для могилы, несет из сельпо продукты для поминок. Свадьба - опять без Салмана не обойтись: хлопочет до упаду, с ног сбивается... Таким знал Салмана Ширзад и порою оправдывал: характерец!... Но чаще поругивал и огорчался, видя, как этот проныра постепенно втирается в доверие к председателю.

– Что ж мы стоим на холоде? Ноги застыли, - притопывая, сказал Салман.
– Пошли в правление.

– Надо бы еще пригласить с собой двух-трех комсомольцев. Скажи Наджафу.

– Да он меня не послушает.

– Это тебя-то?
– Ширзад искренне удивился.
– Да ты языком гранит в мягкий воск превратишь. Иди!

Салман, охотно пошел в клуб, ведь там были Першан и Майя. Тотчас послышался веселый женский смех, а через минуту он кубарем выкатился на крыльцо - видимо, Першан гналась - и сказал, давясь от смеха:

– Пришлет...

И парни направились к правлению. А в клубе тем временем собиралась молодежь. Прибежала Гызетар в накинутой на плечи шубейке, подошли девушки, сели в кружок, затянули песню; парни столпились в дверях, курили.

Наконец Наджаф постучал карандашом по графину, велел садиться, предупредил, что курить и перешептываться запрещено, и объявил комсомольское собрание открытым.

– На повестке дня два вопроса: механизация уборки хлопка и состояние здравоохранения в селе. Нам нужно быстро все провернуть, чтобы поспеть еще на колхозное собрание.