Чтение онлайн

В эту минуту в столовой появился Рустам с шампурами шашлыка. Стараясь не обращать внимания на изумленные взгляды, сумрачный, нахмуренный, он протянул их Ярмамеду и распорядился:

– Раскладывай!

Ярмамед заковылял вокруг стола, снял весь шашлык с одного шампура на тарелку Шарафоглы, затем наполнил тарелку хозяина, да еще подложил туда горячий, намокший в мясном соусе чурек, шепнув:

– Уважаемый председатель любит такой хлеб.

– Молчи, - сквозь зубы цыкнул Рустам.
– Не торчи гвоздем Мамеда в чужих стульях!4 - И, нажав могучей рукою на плечо Ярмамеда, посадил его на табуретку.

Все были уже веселы, речи за столом не затихали, и через минуту все забыли о том, что Рустам-киши сам принес к столу шашлык.

Салман подсел к пианино и с меланхолическим видом начал наигрывать раст. Играл он бойко, развязно, а когда пальцы путались, сам вполголоса напевал, чтобы хоть как-то скрасить впечатление. Раст всем понравился... Затем Салман сыграл популярную песню "Застегни свой ворот".

Майя разволновалась. С малых лет слышала она эту песенку от матери. Укладывая девочку в постель, мать напевала ее, и Майя безмятежно засыпала. И с тех пор и в институте и на концертах, услышав эту наивную песенку, Майя вспоминала мать, и, слезы выступали у нее на глазах. Украдкой вытирая слезы, она оглянулась, - все толпились у пианино, а когда Салман кончил, наградили музыканта шумными аплодисментами.

Лишь Рустам зевал в кулак да жевал, хрустя косточками. Ярмамед тоже без устали насыщался, он незаметно подобрался и к тарелке Шарафоглу, стянул оттуда куски шашлыка.

Сидевший у дверей Ширзад морщился - он один из всей компании понимал, как плохо играет Салман.

Майя напрасно надеялась, что никто не заметил ее слез. У Салмана были зоркие глаза. Отойдя от пианино, он как бы случайно сел рядом с Майей и, наклонившись, шепнул:

– Лишь чуткое сердце понимает красоту музыки. Хотел бы знать, почему вы плакали?

– Мало ли причин?
– уклончиво ответила Майя.

– Завидую Гарашу, - горько вздохнул Салман и, сохраняя на лице печальное выражение, присоединился к веселившимся гостям.

Салман уже успел сравнить манеры девушек. Майя вела себя сдержанно и приветливо, - а в поведении Першан не видно было и следа лоска: движения размашистые, стремительные, она и улыбаться-то не умела, а сразу принималась хохотать. "Но если эту дикарку отшлифовать, то она красотой затмит и Майю, и всех наших девушек", - решил он и направился к Першан.

– Потанцевать бы следовало. На свадьбе брата сестра непременно танцует, обычай таков.

– И сестра, и мать, и отец!
– подхватил Наджаф.

– Станцуем все вместе "Яллы"!
– неожиданно предложил Ширзад.

Першан, которая все время уязвляла Ширзада, вдруг подобрела.

– Этот игит говорит редко, да метко.

Салмана усадили за пианино, хотя он упирался. И грянул лихой танец.

Едва раздались звуки музыки, как Рустам выбрался из-за стола и осторожно, чтобы не мешать плясунам, вышел на веранду. Вот времена! Он без устали шагал по темной холодной веранде, вдыхая горький, как и его размышления, табачный дым.

ГЛАВА ПЯТАЯ

1

Приземистый глинобитный домик с плоской крышей прохожий мог бы и незаметить. Днем он ничем не отличался от окружавших его сараев, а с наступлением вечера его очертания сливались с темно-желтой муганской землей. Это был колхозный клуб. Дверь домика только что выкрасили яркой голубой краской. Около клуба, стояли Салман, Ширзад и Наджаф, поджидая председателя, беседовавшего невдалеке с колхозниками. Удальски сдвинув на затылок каракулевую папаху, широко расставив ноги в синих, военного образца брюках, вправленных в высокие начищенные сапоги, Рустам выглядел молодцевато - высокий, широкоплечий. Он мирно разговаривал с односельчанами, отдавая распоряжения по хозяйству, а со стороны могло показаться, что он вот-вот начнет с кем-нибудь бороться.

– Самый подходящий момент для разговора с председателем, - сказал Салман и толкнул в бок Ширзада.

Тот с досадой отстранился.

– Когда ты бросишь эту привычку толкаться? Где только ни учился, по внешности - прямо кандидат наук, а как заговоришь - сразу пускаешь в ход кулаки.

– Такая порывистая натура, - хихикнул Салман.

– Привычка, - объяснил Наджаф.
– Или толкнет тебя, или повторяет после каждого слова: "Дай пять!"

– И с такими привычками ты хочешь стать заместителем председателя? без обиняков спросил Ширзад.

У Салмана была удивительная способность отвечать на обидные слова шутками или смехом. Его ничем нельзя было уязвить. И сейчас он рассмеялся.

– Я не сумасшедший, у меня и так серьезная профессия. А колхоз жалко. Самый разгар работ, а у Рустама нет заместителя.

Салман действительно зарился на пост заместителя. Он считал что должность колхозного бухгалтера только ступенька; ему хотелось командовать, давать указания, быть окруженным послушными, исполнительными помощниками.

Чтобы выпытать мнение Ширзада, Салман скромно добавил:

– Какой же я заместитель? Опыта нет.

Он ждал, что ему ответят, что, мол, опыт - дело наживное, были бы способности да старание. Но Ширзад и Наджаф промолчали.

Закончив беседу с колхозниками, Рустам направился к клубу. Молодые люди приосанились, подтянулись.

– Комсомолец Наджаф, чего косишься?
– ворчливо спросил на ходу председатель.

– Слепота пусть покарает того, кто косится, а я привык смотреть в глаза людям прямо, - с достоинством ответил Наджаф.
– Собрание, говорят, опять созываете?
– осведомился он с усмешкой.

Рустам и виду не подал, что почувствовал иронию.

– Да, созываю. А что, у комсомола тоже собрание? Мировой политикой станете заниматься? Или опять об урожайности разговор?

Председатель спрашивал об этом не без тайного умысла. Всего два-три дня назад Наджаф на правлении колхоза предложил запланировать в этом году урожайность хлопка не менее тридцати центнеров с гектара.

Правда, у Наджафа не оказалось никаких расчетов, - так, отвлеченная мечта, пылкое стремление... И опытному в словесных схватках Рустаму с помощью Салмана и Ярмамеда удалось высмеять комсомольца.

– А ты подумал о колхозниках?
– сказал ему в упор Рустам.
– Я сею восемьдесят гектаров и сдаю государству плановых тысячу шестьсот тонн хлопка. За каждую сверхплановую тонну получаем в два раза дороже! В два! Приму я твое предложение - и завтра найдется в районе умник, сразу увеличит нам план на восемьсот тонн. Вот и пыхти!... Да мы тогда ни единой тонны не сдадим сверх плана. А что получат на трудодни колхозники? Гроши!

Утихомирился ли Наджаф? Не начнет ли сегодня на собрании опять эту детскую затею?