Чтение онлайн

А потом он содрогнулся и внутри стало совсем горячо и полно и меня окончательно поглотил водоворот удовольствия, оставив через несколько минут потную, расслабленную, все еще дрожащую от расходящихся по телу волн удовольствия.

— Давай отдохнем немного, моя девочка! — Стэн прижал меня к горячему боку, — мне надо немного поспать. А потом отправимся домой! Ты же вернешься со мной, моя хорошая? Вернешься?

Я лишь спрятала лицо у него на груди и тихо прошептала:

— Да!

Это было удивительное путешествие. Мы, в первый же день, после того, как Стэн набрался сил для нового перехода, заглянули и небольшую деревеньку, находившуюся довольно далеко от тракта и выменяли там на единственное ценное, что у нас оставалось: мое тонкое серебряное колечко, огниво, пару ложек, котелок для приготовления пищи, фляжку для воды, немного сухарей, соли и круп. И после этого больше в населенные места не совались. Мне и, тем более, Стэну вполне хватило впечатлений от близкого общения с людьми. На ночь мы разжигали костер и делали шалаш из еловых веток и подстилку из них же. Так и спали. Тесно прижавшись друг к другу и согревая другого своим теплом. И бывало так, что заснув прижавшись к теплой волчьей шкуре, просыпалась я уже в горячих объятиях своего мужчины. А днем со всей возможной скоростью стремились вперед, туда, где несла свои широкие воды река Быстрая.

Нам повезло. Погода стояла удивительно теплая и сухая для конца лета. К тому же, вынужденные двигаться вне дорог мы, в то же время, могли выбирать более короткий путь, забираясь, порой, в совершенно первозданные леса. Хищников мы не боялись. Вернее, местные хищники разумно опасались нас, обходя стороной огромного волка с его всадницей. И даже с учетом того, что путь наш пролегал лишь по звериным тропам, до границы мы добрались быстрее, чем ехали от нее. Не знаю в чем тут было дело: в том ли, что Стэн оказался значительно быстрее лошади или разгадка крылась в значительно срезанном пути. А, может быть, дело было в том, что нам за седьмицу дороги до ужаса надоело жаренное на костре мясо и безумно хотелось помыться не в ручейке или озере, а в ванне и одеть после этого чистое, или просто дорога домой всегда быстрее. Но, когда лес впереди расступился и волк вынес меня на берег могучей реки, я в изумлении замерла. По моим подсчетам ехать нам было еще минимум два дня, и Стэн, что самое обидное, вовсе меня в этих подсчетах не разубеждал.

— Что будем делать? — я стояла на высоком берегу и с интересов разглядывала открывающийся передо мною простор. Даже мне, приютской девчонке было понятно, что к реке мы вышли где-то не там и надеяться на то, что получится воспользоваться лодкой из "невестиного дома" не приходилось.

— Сделаем плот, — отозвался Стэн, что-то внимательно рассматривающий на берегу, возле самой кромки воды, — осталось спуститься вниз.

Ага! Вот только "спустится вниз" оказалось тем еще испытанием. Для меня естественно, волк сделал это легко и непринужденно, сползя на брюхе с высоченного обрыва, оставляя там глубокие ровные следы когтей. А вот я, к сожалению, так не могла! И спускалась медленно, цепляясь за корешки росших наверху деревьев, пробивших почти отвесный берег. А потом они закончились и я, пытаясь поставить ногу поустойчивей, с визгом сорвалась вниз, чтобы то ли упасть, то ли сползти в руки своего волка. К счастью, произошло это уже почти внизу. А потом мы мылись. Потому что, если волк отделался несколькими клочками шерсти, оставленными на встреченных во время спуска препятствиях, то я во время своего эпичного "полета" уделалась в земле и глине по уши. В прямом смысле этого слова.

Переночевали мы тут же, на берегу, у самой воды и утром, когда стало достаточно тепло чтобы можно было лезть в реку, Стэн столкнул в нее три довольно больших бревнышка, связанных вместе тем, что в начале нашего путешествия гордо называлось штанами, и мы поплыли. Я почти лежала на самодельном плоте, стараясь без нужды особо не шевелиться. Стэн, снова в виде волка, осторожно выводил наше плавсредство на середину реки. И все было хорошо, ровно до того момента, как нас подхватило мощное течение и, медленно раскручивая, неумолимо понесло в неизвестность.

Я, наконец почувствовав ногами твердое дно, не удержалась и тяжело всхлипнула. Колени дрожали и последние шаги, уже по мелководью, дались мне так тяжело, что не дойдя до берега нескольких шагов я упала на колени и последние метры преодолела почти ползком, с трудом выбравшись на пологий склон. И уже там, в безопасности я опрокинулась на спину и замерла, глядя в бесконечное небо. По щекам бежали слезы радости. Рядом, так же тяжело упал на траву мой волк. Мы справились! Мы были живи, не смотря ни на что! И это было восхитительно! Правда все, на что остались силы это просто лежать, чувствуя, как горячее солнце согревает тело, сушит волосы и жалкие остатки моей одежды и ощущать, как медленно проходит дрожь, что властвовала над телом. Как же хорошо! Я с трудом подняла руку и погладила лежащего рядом парня. Чувствуя, как душу заполняет удивительное ощущение. Я безумно и безудержно восхищалась им, вновь рисковавшим ради меня и снова меня спасшим, но где-то внутри, все сильнее зарождалось сомнение. Я видела его любовь, чувствовала ее и в словах и в поступках своего мужчины, но так и не могла понять, чем же я заслужила такое счастье? Чем же я так отличаюсь от других, что он выбрал именно меня? И с каждым днем, с каждым его шагом и взглядом, мне становилось все страшнее. Я — не лучшая, далеко не лучшая, вернее не так, я хуже многих вокруг. Что я могу дать ему? И что я буду делать, когда он тоже это поймет и выберет кого-то действительно достойного? Что я буду делать без него?

— Лив, мне кажется, или ты опять сочинила себе страшную историю и собираешься как маленькая девочка спрятаться под подушку и дрожать там от страха?

Стэн сел, уже чуть пришедший в себя после нашего сумасшедшего заплыва по реке. Он спас меня, когда наш самодельный плот развалился, напоровшись на какую-то корягу и я с криком улетела с него в воду, почти сразу угодив в водоворот. Волк тогда бросился за мной и вытянул, поднырнув под мою руку и позволяя вцепиться в холку, а потом тащил на себе к берегу, оглохшую, ослепшую, надрывно кашляющую и единственное на что способную — так это держаться за него. Нас кидало из стороны в сторону, несколько раз накрывало с головой, но, не смотря ни на что, берег приближался и когда впереди показалась ровная коса, далеко уходящая в реку, Стэн сумел выгрести к ней. И вот мы совсем без сил лежали на берегу. И единственным положительным моментом в нашей переправе оставался лишь сам факт того, что теперь мы на территории оборотней. И облава, даже если она была, вряд ли решится сюда сунуться.

— Лиив, — голос Стэна вырвал меня из воспоминаний, — не хочешь рассказать, о чем таком ты думаешь последние несколько дней, что тебе становиться так плохо?

Я с трудом села. Говорить о своих страхах было стыдно, но, насколько я успела узнать моего мужчину, он все равно не отступит, пока не узнает все его интересующее. Разведчик, что с него возьмешь! И я решилась.

— Я боюсь, что когда к тебе придет волчица, то я стану тебе не нужна! — выпалила я на одном дыхании и замерла, не смея взглянуть в серые серьезные глаза.

— Глупая! — Стэн обнял меня, прижимая к теплому боку, — ты будешь нужна мне всегда, а вот насчет волчицы… — он замолчал и потер подбородок, как делал всегда, когда думал о чем-то серьезном, — хорошо что ты про это сказала, я не Эрик, чтобы спорить на равных с альфой, так что отказаться взять в жены выбравшую меня вряд ли получится. Но, возможно, пока выбор еще не сделан, можно схитрить. Да! Именно так я и сделаю! — решил он и, так ничего и не объяснив, поднялся, — вставай, девочка моя, осталось совсем немножко! Даже не верится, что уже вечером можно будет нормально вымыться и уснуть на постели! Хочу домой!

К вечеру мы действительно добрались до Вигольва и, стараясь не привлекать внимания, тихо прошмыгнули в свой дом. Да, Стэну еще предстоял нелегкий разговор с отцом. И не менее сложный — со страшим братом. Но это завтра, а сейчас нам просто хотелось маленькой передышки. И несколько часов сна на родной кровати вполне были способны нам ее подарить.

Стэн

Я еще спал, когда чуткий слух уловил знакомые шаги на крыльце, сменившиеся негромким, но твердым стуков в дверь. Отец! Я с трудом сел, чувствуя как ноет все тело от вчерашнего бешенного заплыва и потер рукой глаза. Нужно было вставать. Если бы отец мог дать мне еще время, он бы дал. Значит что-то случилось. Я поднялся и прихрамывая на обе ноги поплелся к двери. Открою ему и пойду умываться. Не хорошо заставлять альфу ждать на пороге. Я бросил еще один взгляд на теплую постель, на которой, свернувшись калачиком, сладко спала моя девочка и взялся за штаны. Стук не просто повторился, он стал настойчивее, а это означало, что мне хорошо было бы поторопится!

Отец, стоящий за дверью, стоило мне ее распахнуть, сделал почти невидимый шаг и заключил меня в такие крепкие объятия, что у меня затрещали ребра.

— Ну наконец-то! — меня отстранили и внимательно осмотрели, и я увидел, как взгляд отца наливается гневом, упершись в свежий шрам на моей груди.

— Отец, дай мне несколько минут, надо умыться и прийти в себя, — попросил я и, виновато улыбнувшись, добавил, — а потом я тебе все очень подробно расскажу!

Отец хмуро кивнул и направился к кухонной двери, позволяя мне скрыться в ванной. Ну что, вот и пришло время признаваться во всех своих ошибках и получать заслуженное наказание!

— Итак, — внешне отец выглядел спокойным, но я слишком хорошо знал его, чтобы не понимать, что вожак просто в ярости, — ты не почуял засаду, подставился под стрелу, обернулся, убил разбойников в ипостаси волка и позволил человеческим воинам не только увидеть убитых тобой, но и взять тебя в плен. А потом не придумал ничего лучше, чем заключить договор с человеком? Я ничего не забыл? Ах да, еще ты нарушил слово и сбежал, не поделив свою девчонку с каким-то человеком. А потом едва не утопил ее в Быстрой и не утонул сам! Все правильно?