Чтение онлайн

– Так как заявления о похищении не было, значит, и не было похищения. К тому же, вскрылись новые обстоятельства, - цедит Диляра.

– Они расписаны, официально женаты... У нее диагноз о невменяемости уже нескольк лет. Ее показания на суде учтены не будут.

– Как это возможно?

– Все возможно... Вопрос связей. Брак заключён в одной из Республик, которая предоставляет базы данных только через запрос дипломатов. Автоматом они в наши базы не подгружаются. Поэтому полковник Лазарев, да и сама Божена не в курсе. Мы всё проверили через запросы. Они действительно женаты. С точки зрения закона он лечил поехавшую крышей жену. Имел право... По документам всё чисто. Нам не дадут его упечь по этому поводу. Слово сумасшедшей против слова майора-фейса.

– Ну, всё. Кто-то должен это остановить!
– усмехаюсь я неверяще.

– Да, - кивает полковник.
– Кто-то должен. Короче, так, Гордей, проследи, чтобы она улетела прямо сегодня ночью, - отдает мне конверт.
– Там билеты, паспорт. Ее ждут в клинике нейрохирургии, в Швейцарии. Все оплачено. Ты, к сожалению, не выездной. Это быстро решить не удалось. Но у нее будут надежные сопровождающие. Боюсь, если не поторопится, останется без голоса навсегда.

Даёт мне сумбурно ещё несколько инструкций.

– Там все написано...

Двери распахиваются, конвой выводит Мансурова. Чуть потрепанного, с запекшейся порванной губой. Разбитой бровью.

Он встречается весёлым взглядом сначала с Зольниковой, потом с Лазаревым.

Его передают питерским. Конвоиры отдают документы одному из них и уходят.

– Наручники снимите, - распоряжается Мансуров.

Тянется, с кайфом распахивая освобождённые руки.

– Жизнь, сука, хороша, да Диляра?
– дразнит Зольникову.
– Люблю ее жить!

Смачно прикуривает сигарету. Закатывая глаза от удовольствия, выпускает дым в нашу сторону.

– Дочери моей скажи, что я люблю ее, - бросает Лазарев.

Ловлю боковым зрением, как он мгновенно вытаскивает ствол из кобуры, прицеливаясь в Мансурова.

Рывком увожу его руку вверх.

Выстрел!

Все в шоке замирают.

– Воу!
– ухмыляется Мансуров.
– Это было бы эпично. Но... не судьба.

– Ты чего сделал сейчас, Ершов??
– шепчет Лазарев.

– Не таким образом.

– Ершов... ты чего сделал, а?!

– Я защищаю то, что любит Божена. Вам придется это принять.

Опережая бегущую охрану, Зольникова быстро надевает на Лазарева наручники сама.

– Все! Мы сами. Задержан!
– отшивает она их.
– У полковника аффект, он не в себе... Стрелял в воздух. Гордей, созвонимся. Иван пока с Вами.

Сует мне в руки пустую визитку с номером.

Уводит его поспешно в их подземное царство.

Правильно...

Этим путем я ходил. Сначала диагноз. Потом снятие обвинений в связи с недееспособностью. Потом лечение. Потом, запрет на работу и должности, но... свобода. Я желаю этого пути Лазареву. Это самый мягкий вывод из игры.

Минус - не сможет дать показания против Мансурова.

Но зачем лично мне его показания? А "снайперская винтовка" тут я...

Курю на крыльце, наблюдая за Мансуровым.

– Тоже будешь стрелять, Ершов?
– пренебрежительно дёргает бровями.

– Неа... Я своё отстрелял. Свободу люблю, тайгу...

– Говорят, у тебя моя кукла - провоцирует теперь меня.
– Пусть собирается домой.

– Сначала найди.

– Пришлю ей цветы!
– подмигивает мне цинично.

Цветы... Белые розы… Я сразу вспоминаю о том, как он похитил ее. Был какой-то нейротоксин на шипах.

Теряя ко мне интерес, деловито даёт распоряжения своим "галстукам".

– Мяса хочу. Бифштекс с кровью. Отвези меня в Мишлен...

Набираю Зольникову.

– Диляра, это Гордей. Можешь говорить?

– Могу.

– Для нашего общего дела мне нужна локация тачки нашего общего друга и то, что было на шипах, в гримёрке... Можешь достать?

Пауза.

– Жди…

Через минуту перезванивает.

– Могу достать.

– Какой будет эффект?

– Спутанное сознание, потеря координации, вялость, подавление воли, потеря памяти.

– Нужно прямо сейчас.

Пауза...

– Сделаем. Жди.

Через сорок минут она мне приносит маленький шприц в пакете. Там капля густой жёлтой жидкости. И телефон с сигналом трекера.

– Засветишься с ней - посадят. Если что - скидывай. Для действия достаточно попадания нейротоксина в сеть капилляров. Действие плавное. Сразу не рухнет.

– Понял. Где взяла-то?

– Не знаю. Старшие достали.

– Здесь хватит?

– Хватит.

– Тачку свою он от маячков чистит быстро. Поэтому, если хочешь успеть, то это сегодня. Стоит она здесь недалеко, на корпоративной подземной стоянке. Ему перегнали из Питера. Вот, держи пропуск. Записи с камер над машиной мы уберем.

– Понял. Спасибо.

– Какие планы, Гордей?
– хмуро.

– Да... на охоту поеду.

– Точно справишься?

– Дурное дело нехитрое. Это спасать тяжело… За девочкой моей присмотрите.

– Береги себя. Трофеев не привози... Нужна будет помощь или прикрытие- звонить только по этому телефону.

Я покупаю маленькую белую розу с густой зеленью по стволу, с самыми колючими и частыми шипами. Прошу ее обрезать покороче.

Заезжаю на подземную стоянку, ищу его тачку.

Тусклый свет, серый бетон и разметка на полу.

Паркуюсь напротив, пропуская одно парковочное место между нами, гашу фары.

Надев перчатки, из шприца выдавливаю равномерно на шипы токсин.

Вставляю розочку в ручку двери водителя под наклоном, чтобы не бросалась в глаза. И возвращаюсь в машину.

Где-то через час вижу, как на подземную стоянку въезжает тот самый фургон.

Выходит Мансуров, общается со своими людьми.

Открываю окно...

– …Ну всё, на созвоне, - смотрит он на часы.

Идёт по проходу, фургон разворачивается, делая круг мимо наших машин и едет на выход.

Звонит кому-то по телефону, прижимая его к уху, второй рукой шарится в кармане. Жмёт на брелок, его тачка чмокает в ответ, мигнув фарами.

Хватается за ручку.

– Блять!
– дёргается как ужаленный.
– Перезвоню.

Смотрит на пальцы, на ручку. Оглядывается и трёт пальцы друг о друга.

За бутон выдергивает розу, рассматривает.

– Что за нахуй?

Швыряет в сторону. Садится за руль, запускает двигатель. Лица его не вижу. слишком мало света и фары слепят.