Чтение онлайн

Я нахмурился. Конго не торопился нам звонить.

Часы тикают. Тоно подаёт бармену знак принести ещё виски. Кажется, он никуда не спешит. Входит ещё один мужчина в костюме и длинном плаще и садится за барную стойку. Кладет плащ на табурет, заказывает напиток, снимает галстук.

Пара входит, садится за столик. Они изучают меню, заказывают еду. Женщина идёт в туалет.

Штейн вздохнула, поднялась на ноги и потянулась. Она подошла к окну и посмотрела на улицу. Мы все набрались терпения. Будучи оперативником, Штейн часами вела разведку. Будучи снайпером, я целыми днями лежала в укрытиях. Сидела в собственной моче и дерьме, ожидая, когда цель попадётся мне на прицел.

Один из мужчин в киссатене встаёт и, шатаясь, идёт к туалету. Камера двигается вверх и назад. Полицейский в киссатене начинает нервничать. Тоно делает глоток из киссатена.

Мужчина, пошатываясь, возвращается из туалета.

Шатаясь, идёт к бару, опирается на руку. Проходя мимо, он опирается на каждый табурет.

Полицейский заказывает ещё один напиток. Камера показывает, как бармен подходит к нему, чтобы обслужить. Забирает у него пустой стакан и ставит новый на стол. Пара садится ужинать.

«Насколько активны КОК?» — спрашивает Штейн.

«Мои люди и SAT предотвратили три крупных теракта за пять лет, — говорит Конго. — Один из них был связан с грузовиком, заминированным в Киото. Два других были связаны с химическим оружием».

«Я помню, — говорит Штейн. — Все три случая попали в новости. В каждом случае мотивация КОК была непонятна».

«Мы должны сосредоточиться на прекращении атак», — говорит Конго.

«Мы полагаемся на полицию в вопросах контроля за закупкой ингредиентов, которые могут быть использованы для производства отравляющего газа. Боюсь, успех одной из их атак — лишь вопрос времени».

«Им должно повезти только один раз», — говорит Штейн.

«Это правда», — Конго смотрит в окно. «Но, боюсь, мы сосредоточились не на той угрозе».

«Что ты имеешь в виду?» — спрашиваю я.

Генерал опускается на свое место, откидывается назад.

«Китайцы становятся всё более агрессивными по отношению к Тайваню. Северная Корея разработала ракеты и занимается миниатюризацией бомб для боеголовок. Россия милитаризирует Курильские острова».

«Это продолжается уже долгое время», — говорит Штейн.

«Россияне и китайцы организуют совместное патрулирование»,

Конго говорит: «Не учения… патрулирование. Если Китай вторгнется на Тайвань, Япония будет обойдена с юга. Мощная Россия на Курилах обойдет нас с севера».

Штейн отворачивается от окна и смотрит на Конго. «Мы тебя прикроем».

«Вы сделали это?» Конго встречается взглядом со Штейном. «Как вы сделали это с Ашрафом Гани? Соединённые Штаты развернут свои

ядерный зонтик для защиты Японии, зажатой между челюстями дракона и медведя?»

Напряжение в комнате нарастает. Внезапный вывод американских войск из Афганистана оставил тысячи наших союзников беззащитными. Я часто думаю о друзьях, оставшихся в этой неспокойной стране. Интересно, как они справляются с Талибаном.

Штейн ничего не говорит. Отворачивается к окну.

Большую часть своей карьеры я посвятил сражениям в Афганистане. Думаю, опасения генерала Конго обоснованы. Не уверен, что США нажмут ядерную кнопку из-за Тайваня.

Мир изменился. У России и Китая современные профессиональные вооружённые силы. Они годами тренировались, готовясь к конфликту с Западом. Меня беспокоит, что СДС не обладают достаточным боевым опытом.

«Вы готовите маневры, генерал?» — спрашиваю я.

Конго улыбается. «Мои люди всегда на учениях, Брид. Как они могут оставаться боеспособными, не подвергаясь бою?»

«Наиболее реалистичное упражнение из возможных».

«Да. Именно поэтому мои люди на учениях».

Цинизм в голосе генерала несомненен. Ни одна боевая сила не может сохранять преимущество без периодического развертывания, учений с боевой стрельбой и реальных боевых действий.

«Я делаю, что могу, — говорит Конго, — и мои люди — самые подготовленные и оснащённые в стране. Тем не менее, они не проходят проверку. Поэтому я постоянно с ними работаю. Манёвры, учения с боевой стрельбой, тренировки. И я лоббирую в парламенте отмену статьи 9».

«Как вы думаете, вы сможете это сделать?»

«Это очень сложно, Брид. Несмотря на всё моё влияние, при поддержке премьер-министра, мы проиграли последнее голосование».

«Мне жаль это слышать, генерал. Я хочу увидеть СДС.

готовый."

«Спасибо, Брид. В Соединённых Штатах многие разделяют твоё мнение. Они хотят видеть Японию более сильной. Они не понимают нашего пацифизма. Они подвергают сомнению

Почему мы приняли конституцию с такими ограничениями, как статья 9? Как будто это был наш выбор. Америка сбросила на нас две ядерные бомбы, заставила нас принять статью 9 и приучила наш народ стать ярыми сторонниками мира во всём мире. Разве это естественная реакция?»

Мы с Конго не раз беседовали подобным образом, пока я создавал для него школу снайперов. Его разочарование очевидно. Хуже того, я ему сочувствую. После Второй мировой войны Соединённые Штаты кастрировали Японию и Германию. Мы помогли им восстановить экономику, но сделали всё возможное, чтобы хирургически вырезать агрессию из их ДНК.

«Нет, сэр. Клянусь Богом, это не так».

«Когда я был мальчишкой, дети постарше тёрли меня лицом в грязь. Разве это делает меня пацифистом?» — смеётся Конго, кладя руку мне на плечо. Его тонкие пальцы сжимают как тиски. «В Нагасаки одна американская бомба убила семьдесят пять тысяч японцев. Чёрный каменный столб отмечает место, где взорвалась бомба. Мы не злимся. Мы называем это место Парком Мира».

«У вас есть все основания быть против нас, генерал».

Черт возьми, это так, я серьёзно. Но меня там не было. Я не собирался штурмовать пляжи, столкнувшись с населением, готовым умереть до последнего мужчины, женщины и ребёнка.

Конго смотрит на меня. «Поверь мне, Брид, я не верю. Это была война, а на войне приходится делать ужасные вещи. Но сегодня наш народ хочет, чтобы мы легли, пока Россия, Северная Корея и Китай готовятся сделать с нами то же самое снова».

Штейн отводит взгляд от окна и смотрит на генерала.

«Хватит, не заставляй меня начинать», — смеётся Конго. «Мы изменим это неприемлемое положение дел, да?»

Я улыбаюсь в ответ. «Привет».

На экране шатающийся мужчина встаёт на ноги и, пошатываясь, снова идёт в туалет. Капитан разливает кофе из термоса и ставит чашки на стол перед нами.

Конго жестом предлагает нам со Стайном выпить первыми. «Американцы предпочитают кофе чаю, да?»

Штейн улыбается и берёт чашку. «Спасибо».

Я отпиваю кофе. Мы со Стайном спали во время перелёта из Льюис-Маккорда, но нам всё равно не хватает сна. Боль в рёбрах превратилась в тупую ноющую боль.