Чтение онлайн

Старуха закусила губу. Официально, по отчеству, генерал называл ее только в сильном раздражении! Она выпустила рукав из цепких пальцев:

– Продолжайте, Илья Андреевич!

– «Попугаева» лично приводит в эту гостиную Филиппа Остаповича, все представление держит швейцара за руку, надеясь, что тот как-нибудь выдаст себя.

– Софья! – хлопнул в ладоши генерал Лаевский. – Она его за руку держала!

Илья Андреевич продолжил:

– Уж не знаю, поверил ли барон чревовещателю…

– Поверил, – быстро подтвердил Лаевский.

– …Но следующей ночью Баумгартена убили. Визит к Владимиру Лаевскому становился для его друзей последним. Ярош выяснял местожительство жертв, тайком провожая их домой.

Итак, Баумгартена убили той ночью, и на следующий день на встречу с шантажисткой отправились Владимир Лаевский и Александр Тучин.

– Она не пришла! – напомнил Налединский.

– Нет, пришла! – возразил Тоннер. – Только вы ее не заметили. «Попугаева» проезжала в экипаже с Дашкиным…

– Дашкина помню! Листки какие-то читал…

– То самое письмо! – пояснил Илья Андреевич. – Дашкин подсунул «Попугаевой» «куклу», за что получил пистолетом по голове! Письмо у него отобрали, а самого выкинули на пустыре. Хорошо, что мимо проезжал вездесущий Угаров! Совершенно случайно!

– Случайно? Это он так сказал? – встрепенулся Лаевский и поспешил отвести от себя остатки подозрений. – Нет, господа! Не случайно! Я вот что скажу! Угаров тоже нуждается в деньгах! И женское платье не против надеть! Мне Александр рассказывал. Они из Флоренции в них бежали. И самое главное! Откуда он узнал, что швейцар никакой не швейцар…

– Денис не виновен! – твердо повторил Тоннер. – Ему, кстати, удалось выяснить, куда извозчик отвез даму, огревшую Дашкина пистолетом. Опять к вашему черному ходу! Жаль, что возница там не задержался хоть на пять минут! Сэкономил бы мне время! Ведь шантажистке в дом попасть не удалось! Черный ход заперли после нападения на Марфушу!

– Раз вы такой умный, выяснили бы лучше, кто напал на блаженную! Кто Дашкина шантажирует, нам без разницы! – проворчала Ирина Лукинична.

– На Марфушу напал камердинер Арсения Кирилловича, по его приказу.

– Сволочь ваш князь! Так и передайте!

– Кстати! – воскликнул Кислицын. – Илья Андреевич! В рассуждения вашего графа, то бишь князя, вкралась ошибка. В этом доме, кроме барынь и служанок, проживает еще одна дама! Юродивая!

– Ты на кого замахнулся, ирод? – заорала Ирина Лукинична.

Терлецкий во второй раз вопросительно посмотрел на Тоннера. Теперь доктор утвердительно прикрыл глаза.

– Марфуша – мошенница! Причем первостатейная! – заявил Терлецкий.

– Что? – Ирина Лукинична отбросила вязание. – Да чтоб язык твой отсох!

– Ирочка! – обнял свояченицу генерал. – Успокойся! Полковник про другую Марфушу толкует!

– Про эту! – не воспользовался подсказанной уловкой Терлецкий. – Никакая она не Марфуша! А девица Лядова Аграфена Кузьминична! Из мещан города Москвы.

– Марфуша – монашеское имя, – не унималась разъяренная старуха. Она его с постригом приняла…

– Ага! Конечно! Монашеское! А мадемуазель Лилу – сценическое!

– Лилу? – переспросила оторопевшая старуха.

– Марфуша рассказала сегодня на допросе, что в молодости пользовалась большим успехом. И на сцене, и у состоятельных кавалеров, на содержании которых жила. Но когда красота потускнела, осталась без ухажеров, без ролей и без денег!

– Попрыгунья стрекоза лето красное пропела, – процитировал Кислицын подзабытую басню.

– Во-во! Точно подмечено! Тут и пришла Аграфене Кузьминичне мысль перевоплотиться. Не на сцене, а в жизни! Юродивых она перевидала немало, в юности перед каждым спектаклем ездила за благословением! Ездила, пока не убедилась, что большинство пустосвяток – мошенницы. И деньги гребут нешуточные! Простодушные люди готовы снять последнюю рубаху, лишь бы получить совет или предсказание. И отправилась она в Петербург, чтобы найти, как выразилась Марфуша, дуру-матушку – доверчивую барыню или купчиху, которая, уверовав в новоявленную юродивую, растрезвонила бы про нее на всю ивановскую! Собрав об Ирине Лукиничне сведения, она подкараулила ее у собора Владимирской Божией Матери, где поразила знанием самых сокровенных ее тайн. И уже через месяц у вашего дома выстроилась очередь страждущих, деньги потекли рекой.

– Она на храм собирала, – жалобно запричитала Ирина Лукинична. – В родной деревне мечтала храм построить.

– В ее родной деревне церквей, как известно, сорок сороков! – напомнил Терлецкий. – Жадность ее сгубила. Решила деньги в оборот пустить. Отдала под проценты ростовщику, – полковник освежил память, заглянув в лежавшие перед ним листки, – Нестору Викентьевичу Хорькову. У того с оборотным капиталом были проблемы. Увы, увы! Хорькова ловко ограбил Тихон, сердце у процентщика не выдержало, и он умер. Наследники, правда, деньги Марфуше вернули, но Тихон уже знал про нее! Именно ради Марфуши он проник в ваш дом! И когда напуганная нападением мадемуазель Лилу стала таскать за собой подголовный валик, Тихон догадался, где она прячет деньги, усыпил и ограбил!

– Значит, я был прав! – обрадовался Кислицын. – Нас шантажировала Марфуша!

– Не верю! Ни одному слову не верю! – снова завопила Ирина Лукинична.

– Матвей! Илья Андреевич уверял, что «Попугаева» здесь, среди нас! – напомнила Полина. – А Марфуши тут нет!

– Вот! Вот! Нет ее! Нет! – Ирина Лукинична еще раз, словно молитву, повторила «нет» и вдруг осеклась. Огляделась и спросила: – А где она?

– В дороге! – огорошил старуху Терлецкий. – Ей приказано немедленно покинуть Петербург.

– Как?! – Угаров стукнул костылем по паркету. – Одно из двух: Марфуша либо ясновидящая, либо Попугаева!

– Вы о пророчествах говорите? – уточнил Тоннер.

– Да!

– Я тоже из-за них Марфушу подозревал! – обрадовался всеобщему совпадению мыслей Кислицын.

– Простите, господа! Что за пророчества? – поинтересовался Роос.

– Марфуша перед маскарадом предсказала гибель Тучина, а сегодня – смерть Яроша, – объяснила Змеева. – Гробы как раз выносили, а у нее пена изо рта и все такое…

– Матвей Никифорович! Сегодняшнее пророчество господину Роосу не переведете? Стихи ведь по вашей части! – попросил поэта Тоннер.

– На французский? Так с ходу вряд ли! Если только подстрочник. «Тайный враг у четвертого склепа погибнет в час дня!»

– Нет! Не у четвертого склепа! – поправила Ольга. – У склепа четвертого! У склепа четвертой жертвы, то есть Баумгартена!

– Да! Крепки мы задним умом! Торопились… – вздохнул генерал. – Когда гробы выносят, не до пророчеств! Если бы…