Сломанные крылья
Шрифт:
После совещания, когда в вагончике остались только мы вдвоем, Егор тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Спасибо, Анжелика. Ты, как всегда, была на высоте.
– Это наша общая работа, Чарушин. – ответила я, стараясь придать своему голосу ровный, спокойный тон.
Он молча смотрел на меня, и я чувствовала, как между нами вновь возникает та неловкая тишина, которую я так надеялась избежать. Тишину вновь прервал звонок. На этот раз звонил незнакомый номер. Я извинилась и вышла из вагончика, чтобы ответить. Разговор был коротким и касался рабочих вопросов. Вернувшись, я застала Егора стоящим у окна. Он смотрел вдаль, на стройплощадку, освещенную яркими огнями.
– Поехали, что ли? – сказал он, не оборачиваясь. – Доставлю тебя в целости и сохранности.
Всю дорогу мы ехали молча. Егор сосредоточенно вел машину, а я смотрела в окно, наблюдая за мелькающими огнями ночного города. Напряжение, витавшее в воздухе, постепенно рассеивалось, уступая место усталости и смирению.
Подъехав к моему дому, Егор заглушил двигатель. Он повернулся ко мне и, немного помолчав, произнес:
– Анжелика, я понимаю, что у тебя своя жизнь. И я не вправе ничего требовать или ожидать...
– Не начинай, – я отстегнула ремень и повернулась к нему.
– Анжелика, я никак не могу привыкнуть к мысли, что ты можешь быть с кем-то другим.
– Чарушин, давай не ворошить прошлое. У нас есть работа, проект, который мы должны довести до ума. Все остальное не имеет значения.
Он кивнул, хотя я видела, что он не совсем согласен. Выйдя из машины, я почувствовала облегчение, смешанное с грустью.
В квартире меня встретила тишина и полумрак. Я прошла в спальню, не включая свет, и села на кровать. В голове роились мысли, переплетаясь в сложный клубок. Егор, Платон, работа, прошлое, настоящее – все смешалось в какой-то неразберихе.
В спальне я достала из шкафа старую коробку с фотографиями. На одной из них – мы с Егором, глупые и счастливые, стоим на фоне морского пейзажа. Какими наивными мы были, полагая, что наша любовь способна преодолеть любые преграды. Пальцы невольно коснулись выцветшего изображения, вызывая волну воспоминаний. Беззаботные дни, полные надежд и мечтаний, казались сейчас далеким и недостижимым раем.
Платон. Он – полная противоположность Егору. Тихий, спокойный, уравновешенный. Но будет ли в этих отношениях страсть? Тот самый огонь, который когда-то горел между мной и Егором?
Телефон вновь завибрировал. На экране – сообщение от Платона: «Как ты? Все в порядке? Почему не перезвонила?» Я набрала ответ: «Все хорошо. Просто устала, сам понимаешь – тяжелый проект».
Я легла в постель, но сон не приходил. В голове продолжали крутиться обрывки фраз, взгляды, воспоминания. И вопрос, мучающий меня больше всего: как жить дальше, когда сердце разрывается между прошлым и настоящим, между долгом и желанием?
Глава 28.
Утром я проснулась с тяжелой головой. В зеркале на меня смотрело усталое лицо с темными кругами под глазами. Я вздохнула и направилась в душ. Водные процедуры немного взбодрили меня.
На работе я старалась избегать Егора, погрузившись в текущие дела. Но он, словно назло, постоянно оказывался рядом, задавая вопросы, давая указания, требуя отчетов. Я чувствовала его взгляд на себе, но делала вид, что ничего не замечаю.
– Кажется, твой поклонник приехал, – коротко бросил он.
– Что? – я оторвалась от бумаг.
Егор повернул ко мне экран ноутбука, и я увидела Платона на камерах наблюдения.
– Видимо, у нас сегодня экскурсия! – съязвил Егор, не отрываясь от монитора.
Платон, словно сошедший с обложки журнала, неуклюже переступал через кучи щебня и арматуры, вызывая удивленные взгляды рабочих. Его безупречный костюм явно не соответствовал антуражу стройплощадки. Я невольно улыбнулась, представив, как он будет отмывать свои лаковые туфли от строительной грязи. Главное, чтобы он не запнулся и не упал в свежевырытый котлован! А то придется Егору его оттуда вытаскивать, вот потеха будет!
– Анжелика, ты здесь? Открывайте! – услышала я его звонкий голос, за дверью, перекрывающий шум работающей техники.
Что ж, пора встречать гостя! Скрестив пальцы на удачу и глубоко вздохнув, я вышла навстречу Платону, надеясь, что этот визит не превратится в очередную сцену ревности.
– Платон, что ты здесь делаешь?! Ты же сломаешь каблук! – воскликнула я, хватая его под руку, чтобы спасти от неминуемого падения в яму с цементом. – Тут не Монте-Карло, дорогой!
– Искал тебя. У меня тут для тебя... сюрприз. Ты говорила что устала, решил порадовать. – отпарировал он, отряхивая воображаемую пыль с пиджака.
Я скептически приподняла бровь. Сюрприз посреди строительного хаоса? Звучит как-то сомнительно.
– Ну и где же он, твой сюрприз? Только, пожалуйста, не говори, что это мастер-класс по укладке кирпича.
Платон загадочно улыбнулся и достал из внутреннего кармана пиджака небольшой бархатный футляр.
– Это кое-что получше, чем кирпичи, – промурлыкал он, открывая футляр и демонстрируя мне сверкающее колье.
И тут из вагончика, словно разъяренный бык, вылетел Егор, сверкая глазами.
– Что тут происходит? – рявкнул Егор, прожигая Платона и бархатный футляр в его руках взглядом. – У нас тут вообще-то объект стратегической важности, а не филиал ювелирного магазина.
Платон, явно не ожидавший такого приема, слегка побледнел, но виду не подал. Высокомерно вскинув бровь, он надменно произнес:
– Прошу прощения, если помешал вашей... «важной» работе. – взглянул он на Егора, а затем переключился на меня. – Тебе нравится, Анжелика?
– Платон, колье очень красивое, но...
– А, это тот самый Платон... Анжелика упоминала о тебе... один раз, – Егор буравил Платона взглядом, и тот немного стушевался.
– Чарушин, ну что ты начинаешь! – прошипела я, стараясь сгладить неловкость. – Платон просто заехал проведать меня. Пойдем, я тебе все покажу.
Егор, сложив руки на груди, выдал ехидную ухмылку:
– Не-ет, пусть лучше я проведу экскурсию. А то еще ненароком себе что-нибудь сломает тут, а мне потом отвечать!
Егор буквально вцепился в Платона, словно таможенник в чемодан контрабанды! Он начал тараторить о тонкостях дренажной системы, о марке бетона, о гениальности планировки (которую, разумеется, придумал он сам!). Платон, кажется, пытался понять хоть слово, но безуспешно! Бедняга, казалось, пытался поймать хоть одно знакомое слово! А я, еле сдерживая дикий хохот, наблюдала за этим уморительным спектаклем.