Чтение онлайн

Но легче ли было бы от этого Лоле? Может, если бы он каждый день молил о прощении, засыпал ее подарками, цветами, ей бы было проще всё отпустить?

Цветами? Он ухмыльнулся. Да, с цветами однозначно неувязочка... Сам он не подарил ей ни одного букета. И захочет ли она принять от него цветы теперь? Когда ему самому тошно только от одного этого слова. Не всколыхнет ли это в ней новую боль?

Как бы ему хотелось сейчас быть рядом. Дотронуться до неё, вдохнуть её нежный запах. Да хоть просто посмотреть в её глубокие тёмно-серые глаза. И сказать, обязательно сказать, как сильно он любит...

Гордей часто вспоминал их встречи. Специально расколупывал саднящую рану. Восстанавливал в памяти, какая Лола была весёлая, всегда жизнерадостная. Даже когда он заставлял её страдать, терпеть боль физическую и душевную, она всё равно продолжала светиться изнутри тем особенным, только её, тёплым светом. И он сейчас, вспоминая, хотел, как тогда, снова согреться. Но ничего не выходило. Ничего нельзя было изменить.

Он с каким-то благоговением вспомнил, как они столкнулись впервые у него в приёмной. Она была такая смешная, смущалась, запиналась. Его сначала это забавляло. Такая девочка-девочка.

А потом он увидел в ней женщину, интересную женщину, волнующую, желанную. Сам не понял как, но переключился с веселья на желание обладать. Да, уже тогда понял, что она - его. Потому и не сказал ни слова, тоже молчал, как замороженный. Или завороженный? Она ведь тогда его приворожила, приклеила к себе. Она думала, что попала к нему в сети. Глупая. Это он попал.

Только понял это, к сожалению, слишком поздно. Когда уже ничего не вернуть. Ни её смех, ни её свет. Ни их ребёнка.

А вот о ребёнке он старался совсем не думать. Боялся свихнуться. Даже если Лола его когда-нибудь простит, сам он себе это не простит никогда!

Всё в этой беременности было неправильно. От начала и до конца. Неправильно, что зачали они его, когда Лолу трахал еще один мужчина. Получалось, никакого таинства зачатия. Бордель. Он фактически сделал её шлюхой.

Потом ещё и высмеял её переживания и огорчения от секса втроём. Мог бы быть более внимательным к её желаниям. Ведь в ней тогда зарождалась новая жизнь.

Потом уехал, оставив её наедине со своими мыслями.

Ну и когда вернулся...

Нет, об этом тоже лучше не думать! Он сам, своими руками, хоть и опосредованно, но убил своего ребёнка! Если бы он не издевался, не надругался над Лолой, всё бы могло быть по другому.

А сейчас уже ничего не вернуть. Ни Лолу, ни ребёнка, ни его самого. Он уже никогда не станет таким, как прежде. Где-то раздолбаем, где-то бабником, где-то циничным кретином.

Хотя нет, кретином он продолжал оставаться. Только кретин смог за пару часов разрушить жизни нескольких человек, в том числе свою.

Ему очень не хватало Лолы. Физически не хватало. Он хотел её до скрежета зубов. Хотелось обнять её, прижать к себе, зарыться носом в её роскошные волосы. А еще любить до полного изнеможения. До отключки. То нежно, осторожно, потом наоборот, трахая, будто в последний раз. Потом зацеловать всю от макушки до пяток. И опять любить... Он представлял себе секс с Лолой, и это была как будто пытка, или ломка. Но новая доза ему вряд ли светила.

И он всё воспроизводил и воспроизводил в памяти счастливые моменты рядом с ней. Те две недели, когда она взяла отпуск. Это были почти идеальные дни, наверное самые светлые. Что стоило просто продолжить такие отношения! Нет, он опять повёл себя, как конечный мудак. Решил, что еще не наигрался.

В такие моменты ему становилось тошно от самого себя. И очень стыдно. И больно... в принципе, боль и так никуда не девалась, была с ним постоянно. Даже становилась ещё сильнее.

Он не знал, сколько еще сможет так продержаться. Иногда даже мелькали суицидальные мысли. Закончить всё одним выстрелом. Или из окна... Но тут же накрывала мысль, что Лоле - намного тяжелее. И что таким образом, сходя с ума, он искупает свою вину перед ней.

Пусть даже она этого не знает...

Через две недели в дверь к Гордею позвонили.

Он сначала хотел не открывать, но стоявший под дверью не угомонялся. Звонок продолжал заливаться.

Гордей, как тяжелобольной, встал из-за стола, оттолкнувшись ладонями от столешницы, и пошёл открывать.

За дверью стоял отец. Они не виделись несколько недель, но гость явно был шокирован внешним видом хозяина квартиры. Небритый, лохматый, с тёмными кругами под запавшими глазами. В распахнутой рубахе и старых джинсах, Гордей выглядел как после тяжёлой болезни.

– Что, всё так плохо?
– поинтересовался он, видя реакцию отца.

– Что случилось?

Отец оттеснил сына и зашёл в квартиру. Хорошо, что вчера тут была домработница.

Гордей не хотел говорить, слишком было больно. Но, с другой стороны, они всегда были с отцом близки, поэтому и скрывать ничего не мог.

– Я её потерял, - сказал так, будто бы отец был в курсе. На самом деле Гордей никому не рассказывал о Лоле. В подробностях знал только Даниил. Ну и другие члены клуба, конечно, видели их вместе.

Отец в недоумении поднял брови.

– Её?

– Да, Лолу.

– А...
– протянул отец, как будто это всё объясняло.
– Ну так верни. Мужик ты или...

Но его прервало глухое рычание Гордея.

– Дурак я. И мудак. И совсем не мужик.

– Что так?
– не понял Введенский-старший.
– Вроде ж воспитывал тебя как мужика. И что, не получилось?

– Нет, - коротко бросил Гордей.
– Издевался я над ней. А потом вообще...

Гордей запустил пятерню в отросшие волосы.

– Короче, в клубе её публично наказал. Несправедливо, не разобравшись. Жестоко. А она сломалась... И ребёнка потеряла.

Игорь Сергеевич смотрел странно, вроде как с осуждением, а вроде с жалостью. И непонятно чего было больше.

– Матери не говори, - попросил Гордей.

– Не скажу. Хочешь, чтобы и мать сломалась?

Отец задумался. Вряд ли что-то можно было сказать в этой ситуации.

– А я потом только понял, что люблю её больше жизни. И что не жить мне без неё. Вот и не живу, так, существую.

Отец продолжал молчать, сидя в напряжённой позе. И Глеб замолчал.

– Конечно, ребёнка не вернёшь, - наконец прервал молчание отец.
– Но ты можешь сделать ей еще одного. Или не одного. Только прощение заслужи.

– Как?! Как его заслужить?!
– сорвался на крик Гордей. Хотя оба понимали, что криком ничего не добьёшься.

– Думаю, учитывая ваши... м-м-м... увлечения, - отец действительно был близок с сыном и знал о посещениях закрытого клуба, - ты должен пройти через то, через что прошла она.