Чтение онлайн

Сценарии для всех отрывков прикреплены к расписанию репетиций. Постановка «Служанки» мне уже знакома, поэтому я перелистываю к «Портрету», чтобы посмотреть, о чем она.

Я успеваю прочесть только две страницы после чего резко останавливаюсь.

Ох.

О, Боже, нет.

Итан будет взбешен.

Доктор Кейт снимает свои очки.

— Я так понимаю, пьеса была неоднозначного содержания.

Не будь во мне столько напряжения, я бы засмеялась.

— Не то слово. Но думаю, будь я в паре с кем-то любым кроме Коннора, Итан бы так не беспокоился.

— Его реакция была бурной?

Холодок пробегает по моей спине.

— Вообще-то, нет. Это была совершенно не та реакция, которую я ожидала.

Он молчит и не двигается.

Мысль о том, как он причитает и бушует была и без того ужасной. Но это намного хуже.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Он моргает.

Энергетика в комнате за гранью напряженности. Я хочу прикоснуться к нему, но у меня нет ни малейшего представления, как он отреагирует.

— Итан, это пустяк.

Он хмурится и кивает.

— Я клоню к тому, что Эрика сказала, что не станет меня ни к чему принуждать, но это прописано в сценарии, и я не хочу, чтобы продюсеры или режиссеры подумали, что я – ханжа. Я хочу сказать, там нет ничего такого, что все могут увидеть. Большинство времени я буду повернута спиной к зрителям. Единственный человек, который будет их видеть – Коннор.

Он усмехается, резко и с горечью.

— Всего лишь Коннор.

— Я могу надеть стикини.

— Что еще за на хрен стикини?

— Ну знаешь, такие наклеечки, которые будут на моих сосках.

Он снова смеется.

— О, ну да. Тогда, все отлично.

Я опускаю голову. Мне практически хочется, чтобы он кричал. С этим было бы легче иметь дело, чем с этой спокойной, саркастической яростью.

— Итан…

— Нет, ты права, Кэсси», — говорит он и вскидывает руками. — Это пустяк. Моя девушка будет топлесс перед тысячью людьми, но единственный человек, у которого будет хороший обзор на ее сиськи – парень, который, скорее всего, дрочил на ее снимки с первого дня встречи. Пустяк. Мне абсолютно не о чем беспокоиться.

— Да, не о чем. Ну увидит он мои сиськи, и что? В вашей с ним совместной сцене, ты тоже был без рубашки. Черт, да он даже целует тебя в грудь.

— Ты как будто ревнуешь.

— Я ревную. Я не выношу видеть, как ты делаешь подобные вещи с другим человеком. Даже Коннором. Но я понимаю, что это ничего не значит.

— Это потому что мы с Коннором ненавидим друг друга! А то, что он пялится на тебя – совершенно другое. Ты не ненавидишь его, и он уж точно не ненавидит тебя.

Я сажусь рядом с ним. Я не знаю, что сказать, чтобы сгладить ситуацию.

Он вздыхает и потирает лицо.

— Могу я хотя бы взглянуть на сценарий?

Я даю ему сценарий и наблюдаю за выражением его лица, пока он пробегается по содержанию. Я знаю, что там есть вещи, которые ему не понравятся, но предупрежден – значит вооружен, верно?

Он доходит примерно до половины сценария, когда его хмурость достигает эпических пропорций.

Он указывает на пояснения в сценарии: Марла снимает свою блузку и лифчик. Кристиан рисует ее, глядя на нее с очевидной страстью. «Чем больше я на нее смотрел, тем красивее она становилась. Чем больше я напоминал себе, что она замужем, тем меньше это имело значения. Она была больше, чем просто моей моделью. Она была моей музой». Он подходит к ней. Она никак не реагирует, когда он прикасается к ее телу. «Чем дольше я рисовал ее, тем более реалистичными становились мои фантазии. Каждое движение моей кисти вызывало покалывание в моих пальцах, словно они ласкали ее». Он пробегается вверх вдоль ее бока и затем заключает в ладони ее грудь.

Итан качает головой и делает глубокий вдох прежде чем проложить:

«Конечно же, Марла в моих фантазиях хотела меня столь же сильно. Она тоже делала со мной кое-что». Она встает. «Кое-что чудесное». Она расстегивает на нем рубашку и начинает ласкать его грудь. «Кое-что, что реальная Марла никогда бы не сделала». Она встает перед ним на колени. Свет меркнет, когда она принимается расстегивать его брюки и начинает орально доставлять ему удовольствие. «Если бы только она делала эти чудесные вещи… Предала бы своего мужа. Позволила бы мне любить ее. Я бы мог дать ей так много. Мир красоты, удовольствия и великого искусства. Все. Все!». Свет резко вспыхивает, когда его настигает оргазм, затем все вновь меркнет».

Он закрывает сценарий и опускает голову.

— Да чтоб меня!

Он больше не зол. Он просто… смирившийся.

Я так сильно хочу успокоить его, но я знаю, что будь эта ситуация противоположной, то ни у кого бы не было достаточно слов, чтобы заставить меня чувствовать себя лучше. Вместо этого я целую его щеки, брови, лоб и затем губы. Он притягивает меня к себе на колени и обнимает, и когда наши груди соприкасаются, я чувствую его чрезмерно быстрое сердцебиение, источающее страх.

— Хочешь, я скажу Эрике, что не могу все это делать? — спрашиваю я, поглаживая его волосы.

— Нет, сценарий отличный. Это прекрасная роль для тебя, как и офигенная роль для Коннора, поэтому выбор Эрики и пал на эту пьесу. Я просто… ненавижу представлять, как он прикасается к тебе. Боже, когда я буду наблюдать за тем, как ты делаешь ему минет, я наверно умру».

Он откидывается и закрывает глаза. Когда я прикасаюсь к его лицу, оно горит. Мне видно, что он пытается подавить свои эмоции, но это не то, что так уж и легко сделать.

— Хотелось бы мне, чтобы Эрика выбрала тебя, а не Коннора.

Он открывает глаза и пробегается кончиками пальцев по моим губам.

— Мне тоже.

В ту ночь, когда мы занимаемся любовью, он другой. Более жесткий. Словно жестким сексом он пытается выбить меня с Коннором из своих мыслей. Когда все заканчивается, он ничего не говорит. Просто обнимает меня.

Следующим утром, он кажется уже более спокойным относительно всего этого, но от меня не ускользает тревожный взгляд в его глазах. Он выглядит как человек, предвидевший ужасную трагедию и не знающий, как остановить ее.