Чтение онлайн

Таким образом, Господь, по Своей неизреченной милости, соединил двух благочестивых христиан, потомков мучеников и исповедников Своих. Брак этот оказался на редкость счастливым: Василий Старший и Эмилия любили друг друга истинно христианской супружеской любовью и рука об руку шли по дороге к Царствию Небесному. Святой Василий Ритор был одним из лучших в ту пору учителей красноречия, а святая Эмилия – образцовой хранительницей домашнего очага. Будучи одним из самых известных риторов в Римской империи, глава семьи учил своих учеников прежде всего подлинной нравственности – и тем же самым занималась в отношении своих домочадцев его достойная помощница. При этом необходимо отметить, что античные риторы зачастую принимали обучающихся на дому, где сам вид благочинно устроенного семейного быта был немалым подспорьем в деле внедрения в учебный процесс христианских нравственных начал.

Святитель Григорий Богослов, восхищенный прекрасным примером христианского супружества, так говорит о родителях своего лучшего друга: «Супружество его родителей, в котором единое стремление к добродетели играло неменьшую роль, чем единство тел, имело многие отличительные черты, как-то: питание нищих, странноприимство, очищение души посредством воздержания, посвящение Богу части своего имущества, а о последнем многие тогда усердствовали, как ныне, когда обычай этот вошел в силу и уважается по прежним примерам. Оно имело и другие добрые качества, которых достаточно было, чтобы наполнить слух многих даже и тогда, когда бы Понт и Каппадокия разделили их между собой».

И действительно – святая семья, возвратившаяся на родину ритора Василия, в Понт, и проживавшая в городе Неокесарии, была известна своей добродетельной жизнью не только среди христиан, но и среди язычников, – союз Василия и Эмилии стал настоящим примером христианской семьи, гармонично сочетавшей в себе духовное, душевное и телесное. Они жили в миру, не прячась от него в «твердыне» псевдоблагочестия, занимались обычными мирскими делами – но при этом не проникались чуждыми влияниями, а, наоборот, своей искренней любовью к Богу и друг к другу преображали мир вокруг себя, наполняя его Светом Христовым.

Благочестивый и гармоничный христианский союз Василия и Эмилии принес обильный и прекрасный плод – не только духовный, но и телесный. За двадцать лет семейной жизни у супругов родилось десять детей. Один из этих детей умер во младенчестве (что было не редкостью для той эпохи), но остальные девять – Макрина, Василий Великий, Навкратий, Григорий Нисский, Петр Севастийский и четыре дочери, имена которых не дошли до нас, – благополучно выросли, с ранних лет питая свои души благочестием родителей, и впоследствии также просияли святостью. Святитель Григорий Богослов не зря называет супружество Василия и Эмилии «многочадным и благочадным» и говорит о благочестивых супругах такие проникновенные слова: «О родителях же Василия засвидетельствовал нам действительный опыт, что они и сами по себе, если бы не сделались родителями таких детей, довольно имели у себя похвальных качеств, и имея таких детей, если бы не преуспели столько в добродетели, по одному благочестию превзошли бы всех. Ежели из детей один или двое бывают достойны похвалы, то это можно приписать и природе. Но превосходство во всех очевидно служит к похвале родивших. А это показывает блаженнейшее число иереев, девственников и обязавшихся супружеством, которым супружеская жизнь никоим образом не воспрепятствовала наравне с первыми преуспеть в добродетели; напротив, они обратили это в избрание только рода, а не образа жизни».

Основой христианского воспитания, которое святые Василий и Эмилия дали своим детям, было привитие им навыка постоянного пребывания с Богом. Соответственное возрасту молитвенное правило, хорошее знание Священного Писания и Священного Предания, а самое главное – регулярное посещение Церкви – вот три столпа, на которых зиждилось их семейное обучение христианской вере.

Дорогие во Христе отцы, братья и сестры! История семьи святителя Василия Великого – замечательный пример христианского супружества, чадородия и воспитания детей. Нередко в наше время приходится слышать в православной среде (в том числе из уст священников) призывы к непременной многодетности. Призывы эти основываются на утверждении, что жена спасется чадородием (1 Тим. 2, 15). Однако нигде в Писании буквально не утверждается, будто женщина спасется исключительно чадородием, то есть что это главный и чуть ли не единственно верный для нее путь спасения. Вот что говорит апостол Павел в своем Первом Послании к Тимофею: жена… спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием (1 Тим. 2, 15). Иными словами, условием спасения апостол называет здесь не чадородие как таковое, а веру, любовь, целомудрие и вообще добродетельную христианскую жизнь, святость! Не зачатием и родами спасается женщина, но – жизнью в Боге, возрастанием в добродетели, очищением своего сердца…

При чем же здесь в таком случае чадородие, зачем апостол вообще упоминает его, даже еще и с предлогом «через» – который свидетельствует, что и рождение детей все же имеет некоторое отношение ко спасению?

Да при том, дорогие мои, что, воспитывая своих детей надлежащим образом, уча их вере и любви к Богу – и не только словом, но и личным примером, помогая им стать людьми добродетельными и праведными, приводя таким образом в мир новых христиан, достойных этого великого имени, – женщина приносит немалую пользу и собственной душе. Вообще, посодействовать спасению другого человека – одно из наиболее значительных добрых дел, доступных нам на земле; а собственным детям, которые безгранично доверяют родителям, которые берут с родителей пример во всем, оказать это содействие удобнее и легче всего.

Поэтому весьма неразумно и даже преступно поступают те многодетные родители (да и вообще любые родители), которые стремятся лишь к тому, чтобы только родить ребенка, и считают, что на этом их долг перед Богом и перед собственными детьми исполнен. Нет, дорогие мои, на этом родительские обязанности только начинаются! Дав жизнь ребенку, мы должны вырастить его настоящим человеком, христианином – а это нелегкий труд! И этого труда родители не имеют права избегать, оправдываясь тем, что им «некогда», «не хватает времени и сил»: нельзя снимать с себя ответственность за будущее человеческой души на земле… и в вечности.

Конечно, для подобного труда недостаточно одних только познаний о вере – необходимы личные добродетели, ведь детей невозможно обмануть. Если родители учат их одному, а сами поступают совсем по-другому – все благие родительские слова пропадут втуне, потому что личный пример для детей неизмеримо важнее слов. Потому-то апостол и подчеркивает, что женщина спасется, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием. Относится это, конечно, не к одним только женщинам, но и к мужчинам – ведь отец для ребенка не менее важен и нужен, чем мать, и должен принимать неменьшее участие в воспитании. Замечательный пример подобного подхода, подлинно благого, христианского чадородия и многочадия видим мы в родительской семье святителя Василия Великого. И плод этого подхода, этих благих родительских трудов оказался поистине прекрасен: целое семейство святых!

Раннее детство Василия Великого прошло в окрестностях родного города его отца, Неокесарии. Ритор Василий, будучи традиционным понтийцем и соблюдая древние обычаи своего народа, временно передал своего старшего сына, сразу после его рождения, на воспитание в семью простых понтийских крестьян. Этот пришедший из глубины веков обычай, согласно которому старшие сыновья-наследники аристократов в течение нескольких лет воспитывались в простых семьях (за что временные родители впоследствии получали вознаграждение), вплоть до недавнего времени сохранялся у многих народов Понта и Кавказа (в русской литературе он известен под названием «аталычества»). Цели обычай преследовал благородные, вполне согласные с духом Христовой веры: мальчики из знатных и богатых семей с ранних лет узнавали жизнь простонародья, приучались, несмотря на собственное богатство, довольствоваться малым, а впоследствии лучше понимали свой народ и относились с состраданием к его бедам. Кроме того, члены семьи временных родителей и после окончания периода аталычества продолжали считаться близкими родственниками своего знатного воспитанника – это родство с простолюдинами не позволяло юношам-аристократам излишне кичиться своей знатностью и отделять себя от народа.

Действительно, святитель Василий впоследствии обнаруживал замечательное понимание проблем и нужд простого народа, составлявшего большинство его паствы. Хотя духом и умом святитель возносился в высочайшие пределы созерцания и богословия, в его пастырской практике для него не существовало «низких» предметов: он с одинаковым усердием вникал и в тонкости учения о Троице, и в дела об умыкании невест в горных деревнях. Молочный же брат Василия, родной сын его временной матери и кормилицы, по имени Дорофей, до конца дней оставался его близким родственником и другом – по словам самого Василия, он считал Дорофея «за одно с собою». Впоследствии Дорофей, как и его молочный брат, принял священный сан. С большой долей уверенности можно предположить, что получить надлежащее пресвитеру образование ему помогла семья Василия.

Впрочем, несмотря на обычай, Василию все же не пришлось долго пробыть в семье кормилицы: этому помешало его слабое здоровье. Еще будучи «младенцем» (то есть не старше семи лет от роду), Василий тяжело заболел, так что не оставалось уже никаких надежд на его выздоровление. За умирающего ребенка горячо молилась вся его родня. Наконец, отцу Василия во время молитвы явился Сам Христос, обратившийся к нему со словами из Евангелия, три века тому назад сказанными царедворцу из Капернаума: Пойди, сын твой здоров (Ин. 4, 50). И действительно, в тот же час мальчик чудесным образом исцелился. Однако здоровье его так и не восстановилось до конца: с тех пор и до конца земной жизни святителя Василия мучил какой-то тяжкий недуг, о котором и он сам, и его друзья и родственники неоднократно упоминают в письмах. Святитель принимал свою телесную немощь со смирением, как данный Богом крест и лекарство от гордыни и излишней горячности нрава. В этом Василий уподобился апостолу Павлу, которому также дано было жало в плоть, ангел сатаны, удручать его, дабы он не превозносился чрезвычайностью откровений (2 Кор. 12, 7).