Чтение онлайн

Величие и слава ждали святого Петра, а это огромный соблазн для немощной человеческой души, склонной к гордыне. Поэтому еще в детстве ему было ниспослано от Всевышнего вразумление ко смирению: понимание того, что любой человек без Бога – ничто и все таланты человеческие являются лишь дарами Господними. Когда семилетнего избранника отдали учиться, он казался неспособным усвоить преподаваемого наставниками. По слову жития, «сие было ради того, чтобы он более от Бога, нежели от людей, получил книжную премудрость». Печалились родители, мучился сам ребенок своей неспособностью к учению. Но вот однажды святой Петр увидел некоего таинственного архиерея, повелевшего ему: «Чадо! Отверзи уста твои!» Выполнив повеление, отрок почувствовал, что гортань его наполнилась неизъяснимой сладостью. Небесный пришелец исчез, а благодатная сладость перешла в сердце святого Петра. С тех пор он стал преуспевать в учебе, превзошел всех сверстников в постижении Священного Писания. (Подобный пример урока Божия мы видим в повествовании о детстве другого светильника Русской Церкви – преподобного Сергия Радонежского.)

С юности святой Петр проникся истинной мудростью – желанием всецело посвятить себя служению Небесному Отцу. Двенадцатилетним он ушел из богатого родительского дома в монастырь, где был поставлен на послушания новоначальных: носил воду, рубил дрова, стирал одежду братии. Смиренно подвизаясь в молитве и труде, святой Петр достиг иноческого совершенства. Возносясь душою в Горняя, он сподобился благодатных видений, и излюбленным его рукоделием стала иконопись: с молитвою на устах и в сердце запечатлевая небесные образы, он сделался «иконник чуден». (Две иконы его руки – чудотворная икона Божией Матери «Петровская» и образ Успения Пресвятой Богородицы стали сокровищами главного храма России – Успенского собора Московского Кремля.)

Укрепившись в иноческих добродетелях, святой Петр почувствовал призвание наставлять других. Он основал монастырь на реке Рате (ныне Западная Украина и Польша), построил при нем храм во имя Христа Спасителя, и к нему во множестве стали стекаться искатели монашеского подвига. Звание игумена не изменило смиренного нрава угодника Божия: «святый был добр и незлобив и считал себя самым последним из всех; поучал всех с кротостью, посему всеми был почитаем, и все принимали от него слово наставления».

Молва о святой жизни Ратского игумена и о мудром устроении его обители распространилась по Русской земле. Сам тогдашний Предстоятель Русской Церкви, митрополит Киевский и всея Руси святитель Максим, посетил Ратский монастырь, благословил игумена и принял в дар написанную им икону Владычицы Богородицы. Благословение Первосвятителя знаменовало будущее возвышение святого Петра в церковной иерархии.

Князья Южной Руси почитали угодника Божия, явленного в их пределах. В святом Петре они хотели видеть орудие возвышения Русского Юга, крайне ослабевшего после ордынского нашествия. Стольный Киев, некогда великий и славный, был разорен и надломлен, испытывал постоянную угрозу новых набегов. Митрополиты всея Руси не могли жить и управлять Церковью, находясь в этом городе; святитель Максим утвердил митрополичий престол на Севере, во Владимире. Это казалось южным князьям унижением. Когда скончался святитель Максим, могущественнейший из правителей Юга – князь Георгий Галицко-Волынский задумал разделение Русской митрополии и учреждение в Галиче новой митрополичьей кафедры для Южной Руси. Этот замысел был поддержан собранием южнорусских епископов, кандидатом на митрополичий престол назван святой игумен Ратский Петр. «Блаженный же Петр долго не хотел и отказывался, но наконец, будучи упрошен князем, боярами и собором святителей, отправился в Константинополь для посвящения».

У Северной Руси была своя кандидатура, особо поддержанная носившим титул великого князя благоверным Михаилом Тверским, – некий Геронтий, игумен одного из монастырей владимирских. Этот Геронтий был человек гордый и самоуверенный, не сомневаясь в том, что именно ему выпадет честь управлять Русской Церковью; сразу после кончины святителя Максима он присвоил себе митрополичьи облачения и жезл, а также и икону, преподнесенную почившему архипастырю святым Петром. Предвкушая честь и славу, Геронтий отплыл в Царьград, но труден оказался путь его корабля, замедлявшийся ветрами и бурями. В дороге Геронтий услышал от Петровской иконы Пресвятой Богородицы таинственный голос, говоривший: «Напрасно ты, старец, трудишься, ибо не достанется тебе святительский сан, которого ты ищешь. Но тот, который написал Меня, – Ратский игумен Петр, служитель Сына Моего и Бога и Мой, – будет возведен на престол святительский и право упасет людей своих, за которых Сын Мой Христос Господь пролил Кровь Свою, от Меня воспринятую, и, богоугодно пожив, в старости доброй с радостью отойдет ко Владыке всех».

То же море, которое ветрами и бурей препятствовало кораблю Геронтия, ласковым попутным ветром подгоняло корабль святого Петра, так что он прибыл в Царьград «точно во сне». Когда он вошел в храм, где служил Патриарх Константинопольский Афанасий I (1230–1310), тот почувствовал дивное благоухание – знак от Господа, возвещавший о прибытии святого Божия. Благоговейность и мудрость святого Петра произвели огромное впечатление на византийских архиереев. Патриарх, не желавший разделения Русской митрополии, посвятил святого Петра в сан митрополита всея Руси. Во время хиротонии лицо поставляемого просияло небесным Светом, и видевшие это воскликнули: «Воистину человек сей пришел к нам по повелению Божию». Вскоре прибыл в Константинополь и Геронтий. Не в силах противиться столь явному действию Промысла Божия, он рассказал о бывшем ему в дороге видении и передал святителю Петру митрополичьи одежды, жезл и святую икону Госпожи Богородицы.

Вернувшись на Русь, святитель Петр сначала попытался обосноваться в древнем Киеве и оттуда управлять вверенной ему Церковью. Однако, подобно своему предшественнику, он недолго (всего около года) сумел продержаться на киевском пепелище и уехал на Русь Северную, где было спокойнее и где больше духовных сил сохранил народ. Не довольствуясь пребыванием в кафедральном Владимире, он начал объезжать епархии, всюду наставляя духовенство и иноков в ревности о деле Божием, просвещая паству проповедью Божественной истины. Не только устным, но и письменным словом стремился Первосвятитель укреплять веру и Церковь: сохранились его послания, в которых служителям алтаря напоминается о высоте их поприща, а миряне призываются к благочестивой жизни.

Князьям, затевавшим между собой распри, святитель Петр являлся миротворцем. Князя Святослава Брянского, на которого восстал его племянник Василий, святой митрополит увещевал: «Поделись с кровным своим или отдай ему все, а не бейся с ним». Князь Святослав не послушался слова архипастырского и был убит в междоусобице. А вот одного из тверских владетелей, князя Димитрия Грозные Очи (1299–1326), задумавшего братоубийственный поход на Нижний Новгород, святителю Петру удалось остановить строгим прещением: князь-раздорник не посмел ослушаться митрополита всея Руси.

Интересы Русской Церкви святитель Петр отстаивал и в Сарае, столице Золотой Орды. Хан Узбек (ум. 1341) почувствовал духовную силу русского архипастыря и проникся к нему уважением. Властелин Орды подтвердил своим ярлыком прежние привилегии духовенства «Русского улуса»: по-прежнему церковные доходы не облагались налогом, а за оскорбление русских святынь любому ордынцу угрожала смертная казнь. Сам святитель Петр, по свидетельству летописи, «был в великой чести у царя» (царями в то время величали золотоордынских ханов).

Добрыми делами святитель Петр снискал себе любовь паствы. Но все же некоторые князья и бояре, зараженные удельными амбициями, продолжали смотреть на него как на «чужака-южанина». Неприветливой оставалась властная Тверь, вопреки желанию которой святой Петр стал митрополитом. (Можно сказать, что именно эта тверская «жестоковыйность» – нежелание смириться с волей Матери-Церкви – стала причиной поражения Твери в борьбе с Москвой.) Епископ Андрей Тверской, гордый своим высоким происхождением и мощью своего города, решился даже на злое дело: направил в Царьград клеветнический навет на святителя Петра, обвиняя его в «поставлении священников за мзду». Видя, как вокруг него разгорается церковная смута, святитель Петр обратился к пастве со словами: «Возлюбленные братия и чада во Христе! Я не лучше пророка Ионы. Если из-за меня такое великое волнение, извергните меня из среды своей». Однако Собор русских святителей изобличил клевету, разоблачил клеветника – епископа Андрея Тверского – и потребовал его изгнания. Но сам оклеветанный святитель вступился за оклеветавшего его и сказал епископу Андрею: «Мир тебе, чадо. Не ты сие сотворил, но древний завистник рода человеческого, диавол. Отныне блюдись лжи, а прошедшее да простит тебе Господь».

Тверь была неприветлива, зато особое усердие в почитании святителя Божия проявлял князь Московский Иоанн Калита (1288–1340). И святитель Петр полюбил князя Иоанна – не за угождение себе, а за благочестие, милосердие и сострадание к людям. (Князь Иоанн был знаменит щедрой раздачей милостыни, для чего постоянно носил с собой большой кошель – калиту – с деньгами, отчего и сам был прозван Калитой.)

Москва, бывшая тогда еще маленьким тихим городком, тоже полюбилась святому архипастырю: он часто бывал здесь, отдыхая от суеты больших многомятежных городов. Попечением князя Иоанна в Москве были построены митрополичьи покои, где святитель жил во время своих посещений. За два года до кончины святитель Петр наконец решился и перенес кафедру митрополита всея Руси из Владимира (бывшего лишь «древним престижным центром», утратившим политическое значение) в милую его сердцу Москву. Своего любимого духовного сына, князя Иоанна, благословил святитель Петр на постройку кафедрального храма и при этом предрек: «Если ты послушаешь меня, сын мой, и создашь храм Пресвятой Богородице, то и сам прославишься больше князей других, и город твой будет прославлен: святители поживут в нем, и взыдут руки его на врагов его. И Бог в нем прославится, и кости мои здесь положены будут». Так было начато создание Кремлевского Успенского собора, в котором святитель Петр собственными руками приготовил для себя каменную гробницу.