Чтение онлайн

Мы с нею вместе не служили.

Не быть тебе в Москве, не жить тебе с людьми. Подалее от этих хватов, В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!.. Ну! люди в здешней стороне! Она к нему, а он ко мне… Ну, право, что бы вам в Москве у нас служить? И награжденья брать и весело пожить? О! если б кто в людей проник: Что хуже в них? Душа или язык? Поверили глупцы, другим передают, Старухи вмиг тревогу бьют, И вот общественное мненье!

Прекрасно быть опорою отца и матери в важных случаях жизни, но внимание к их требованиям, часто мелочным и нелепым, стесняет живое, свободное, смелое дарование.

Уж коли зло пресечь: Собрать все книги бы, да сжечь. Ученье — вот чума, ученость — вот причина, Что нынче пуще, чем когда, Безумных развелось людей, и дел, и мнений.

Чем человек просвещеннее, тем он полезнее своему отечеству.

Чины людьми даются; А люди могут обмануться. Что нового покажет мне Москва? Вчера был бал, а завтра будет два. Тот сватался — успел, а тот дал промах. Все тот же толк, и те ж стихи в альбомах.

Чуть свет уж на ногах! и я у ваших ног.

Шутить и он горазд, ведь нынче кто не шутит!

Шутить! и век шутить! как вас на это станет!

Я глупостей не чтец, А пуще образцовых. Я правду об тебе порасскажу такую, Что хуже всякой лжи.

Дмитрий Васильевич Григорович (1822–1900). Русский писатель. Перу Д. Григоровича принадлежат повести «Антон-Горемыка», «Деревня», «Похождения Накатова», «Четыре времени года», «Неудавшаяся жизнь», «Прохожий», «Свистулькин», «Школа гостеприимства», «Гуттаперчевый мальчик»; романы «Проселочные дороги», «Рыбаки», «Переселенцы», «Два генерала», «Физиологические очерки»; книги путевых очерков, литературных воспоминаний, рассказов и др.

«О мужчины! Мужчины…», как непостоянно ваше сердце… достаточно одного кончика постороннего, чужого платья, чтобы смутить вас и трепетом наполнить вашу душу.

А ведь стоит только запасть в душу человека невежественного предубеждению, стоит только раз напитаться ей злобою — и уже ничем, никакими доводами и убеждениями, никакими силами не вытеребишь их оттуда. И сострадательность и всякое другое побуждение пошло тогда к черту: все черствеет в ней и притупляется; овладевшее ею раз чувство как бы все более укрепляется и, укрепляясь, глушит в ней остальное.

Ах, если говорить серьезно, Учиться никогда не поздно.

Божьей воли не пересилишь.

Быстро летит время! В чужой руке ломоть велик.

Всякий человек, в ком совесть есть, заботу о себе имеет, о своей семье…

Да ведь иной и богатый хуже нашего брата голыша…

Деликатность есть уже следствие утонченного образования.

Известно из опыта, что чувство долга может иногда пасовать и слабнуть от причин, несравненно менее достойных, чем перемена погоды.

Мнение света всегда верно, и мы поступили бы весьма неловко, если б не воспользовались случаем выразить наше глубокое уважение к меткости его приговоров.

Надо стараться не лениться, к работе привыкать; кто сызмаленьку привыкает, тому потом все легче да легче пойдет.

Невесть чего не скажут злые люди, на злую речь слово купится…

Поэтическое воззрение на предметы истекает, поверьте, не столько от более или менее богатых свойств души, сколько от материального довольства и сытого желудка в особенности…

Страсть к «битию, подзатыльникам, пинкам, нахлобучкам, затрещинам» и вообще всяким подобным способам полирования крови не последняя страсть в простом человеке.

Счастие скоротечно и исполнено треволнений.

Тревожно чувство, которое суждено испытывать каждому артисту, выставляющему на суд публики свое произведение, даже и тогда, когда существует твердая уверенность в его успехе и достоинстве.