Словен. Первый князь Новгородский
Шрифт:
— Ну, ну, только не преувеличивай. А твоя подруга шут знает что обо мне подумает. Ну что, девушки, посмотрим других наших коней?
Около часа водил их Дыбко по конюшне, со знанием дела рассказывал про лошадей, об их повадках, их пристрастиях к той или иной еде, а под конец предложил покататься. Девушки отказались.
Тогда он вывел их на волю и, оттирая Ильмеру, все норовил поближе встать к Сяняве.
— Опасайся ты этого Дыбко, — наставительно говорила Ильмера, когда они остались одни. — У него этих девок бывало-перебывало!! Я, когда только вошли в конюшню, заметила, как из одного стойла выскочила девица. Раскрасневшаяся вся. Не иначе с Дыбко целовалась.
— Мне-то что, — ответила Сянява, а у самой на глаза слезы навертываются…
— Влюбилась, что ли? — строго спросила Ильмера.
— Понравился очень…
— Ну и дура.
Прощаясь, Сянява спросила:
— Пойдем сегодня вечером на луга?
Каждый вечер на лугах возле реки Мутной собиралась молодежь. Приходили словене, являлась и финская молодежь. Было весело: зажигались костры, водились хороводы, играли свирели, рожки, сопели. Ильмера гуляния почти не посещала, они ей были неинтересны. Потому ответила:
— Иди. Я чем-нибудь займусь дома.
— Может, у тебя свидание с Дыбко? — подозрительно глядя на подругу, вдруг проговорила Сянява.
Ильмера удивленно уставилась на нее:
— Ты что — сдурела?
— И ничего не сдурела. Видела, как ты его охаивала, он и такой, он и эдакий. Это потому, чтобы я на него внимания не обращала!
Ильмера некоторое время не знала, что ответить.
Наконец сказала:
— Иди и лови своего Дыбко!
Резко повернулась и направилась во дворец.
Сянява догнала ее:
— Ну ладно, Ильмера, прости меня. Сбрякнула, не подумавши.
— Надо думать.
— Просто девчонки так поступают. Наговорят, наговорят на того, кто нравится, отобьют желание у своих соперниц, а потом встречаются спокойно.
— Я тебе не другие девчонки. Я твоя подруга.
— Давай забудем про этот разговор. Забудем, а?
Умела подольститься Сянява. Скоро подруги разговаривали, будто и не было между ними размолвки.
— Кто за кем зайдет? — спрашивала Сянява. — Хочешь, я у твоих ворот подожду, хочешь — наоборот.
— Давай наоборот.
Они рассмеялись, разошлись по домам.
Молодежи на лугах собралось, как никогда. Наверно, потому, что вечер выдался тихий, теплый. В небе ни облачка, на западе догорала зеленовато-красная заря, природа отдыхала после знойного дня. Подруги, взявшись под руки, прохаживались среди гуляющих. Наконец Сянява увидела Дыбко, у нее подкосились ноги, она стала потихоньку поднывать:
— Вокруг него столько девушек… Все они такие красивые… Он на меня даже не смотрит…
— Пройдемся мимо. А на таком расстоянии разве он тебя заметит?
— Боюсь. А вдруг он при всех надсмеется надо мной?
— С какой стати? Ты иди и не гляди на него, будто не знаешь совсем. Если он о тебе думает, то заметит, а если нет…
— А что, если нет?
— Ничего. Пройдем мимо, а потом уйдем в какой-нибудь хоровод.
— Ага, легко сказать — уйдем! А меня сами ноги несут к нему. Как мне быть?
— Какие же вы, влюбленные, зануды. И так не эдак, и эдак не так.
— Будто сама никогда не влюблялась.
— Никогда. Думаю, и любви на свете нет никакой. Так, одни выдумки и капризы.
— Вот влюбишься, тогда узнаешь!
— Еще чего!
Разговаривая, они прошли мимо группы парней и девушек, среди которых стоял Дыбко. Он на них не обратил никакого внимания. Сянява готова была расплакаться:
— И зачем только согласилась с тобой пойти на конюшню.
— Ладно хныкать, — шикнула на нее Ильмера. — Пойдем встанем в этот хоровод.
— Ничего не хочу! Никуда не пойду! Веди меня домой! — раскапризничалась та.
— Ну, домой так домой, — вдруг охотно согласилась Ильмера.
Она было повела ее в сторону города, но та утянула вновь к молодежи, где находился Дыбко.
— Я ему, наверно, взглядом дырку на затылке просверлила, а он на меня даже не глянул, — тихо жаловалась Сянява, покорно следуя за подругой.
Они прошли уже шагов двадцать, как вдруг сзади их кто-то легонько обнял, а потом раздался веселый голос Дыбко:
— Ищу, ищу их по всему лугу, а они вот где прогуливаются!
Затем он взял обеих под руки и повел по лугу. Они подходили то к одному, то к другому костру, стояли, наблюдая за забавами молодежи, слушали хороводы, которые разыгрывали различные картинки: то как выбирали невесту, то чествовали светлого князя, то сватали девушку, то высмеивали ревнивых мужа и жену.
В моем муже правды нет, С чужой женой знается, Со мной же ссорится, Надо мной же издевается. Чужой жене башмаки, А мне, младой, фифи! Чужой жене сережки, А мне одни слезки. Я ж мужа одарю, Рубашку ему сошью. Сошью из полотна, Из дерюжного конца!После гуляния они прошлись до княжеского дворца, здесь Дыбко и Сянява распрощались с Ильмерой и растаяли в темноте ночи. А Ильмере почему-то стало так печально, так грустно, что она чуть не расплакалась…
Еще две недели встречались Сянява и Дыбко, а потом объявили о предстоящей свадьбе. Поздравить молодых пришел князь Словен, пожелал счастья молодым, а всем остальным холостым и незамужним посоветовал брать пример с Дыбко и Сянявы, которые породнили славянский и финский роды…
По привычке Ильмера иногда заходила к Сяняве в гости, но той всегда почему-то было некогда. Она торопливо встречала подругу, на ходу о чем-то говорила, что-то отвечала и, сославшись на занятость, убегала по своим делам. «Да, — как-то сказала себе Ильмера, — к замужним как ни приди, всегда не вовремя!» Она поняла, что потеряла подругу и осталась вновь одна.
Теперь ей понравилось прогуливаться по пристани. Там стояли суда из различных стран. Грузились и разгружались товары, все торопились, куда-то спешили, слышались громкие крики, всплески веселого смеха. Особенно интересно было наблюдать отход корабля от пристани. Еще бы: их ждали просторы морей и дальние, загадочные страны! Как бы ей хотелось отправиться вместе с ними! Родись она мужчиной, нанялась бы на какое-нибудь судно и уплыла, чтобы развеять скуку и однообразие серой жизни…
И, будто чувствуя ее настроение, моряки кричали ей: