Чтение онлайн

В следующие дни приезжему представилась возможность убедиться в других прелестях местного сервиса. В столовой грязно и по вечерам темно. В ресторане «Волга» несколько уютнее, зато неизвестно с какой-то целью у буфета красуется милиционер в своей парадной форме.

Нельзя сказать, что местный исполком не печется о порядке. И решения выносит об улучшении и повышении качества обслуживания посетителей гостиницы, кинотеатра, столовых…

Правда, решения бывают разные. Вот, например, какое постановление родилось в одном сельсовете, неподалеку от Козьмодемьянска. Много раз жители тамошних деревень жаловались на плохую торговлю. Были сигналы и от районных организаций. Словом, допекли председателя сельисполкома Ивакова, и поставил он вопрос на обсуждение. Заслушали двух продавцов сельпо. Недолго шли дебаты, и решение было принято по-деловому краткое: «Постановили: недостатков в работе торговли нет». Так и записано в протоколе заседания исполкома сельсовета.

И не зря заседали. Во-первых, установили истину: если до того многие жаловались на недостатки в магазинах, то теперь перестанут, поскольку доказано обратное. Во-вторых, принято не какое-то пустопорожнее решение, а четкое и определенное: недостатков нет — и все тут!

Возможно, что тот самый гражданин снова соберется в Козьмодемьянск. Хочется верить, что на сей раз он выйдет не из громоздкой автобрички, а из комфортабельного автобуса; что кровать в гостинице будет заранее заправлена; что в кино он попадет без затруднений и, наконец, в буфетах и столовых на дежурстве будет не милиционер, а в крайнем случае директор общепита.

Когда Иван Степанович Славкин упомянул об отрыжках старого быта, он вдруг икнул. В зале встрепенулись, даже те, что сладко дремали, утомленные общими рассуждениями лектора.

Это было дурным признаком, и Славкин смутился. Но икота не повторилась, и он опять попал в свою, довольно избитую колею.

Когда же оратор перешел к родимым пятнам капитализма, произошло нечто потрясающее. Сначала два розовые, чуть заметные, пятна появились на щеках лектора. Они быстро алели, стали пунцовыми, а затем приобрели зловещий багрово-красный оттенок. Присутствующие затаили дыхание: кровавые пятна превратились в два огромных синяка, заливших лицо.

— В нашем обществе находятся еще люди, — сказал в эту минуту Славкин, — которые бюрократически относятся к запросам трудящихся. У нас есть чиновники, которым чужды интересы граждан. Вот, например, я…

Публика ахнула. Но быстро пришла в себя, вообразив, что лектор решил быть самокритичным.

…например я. Как я принимаю посетителей? В кабинете я не предложу стула, хотя любому начальнику полагается делать это. Я не выдам сразу то, за чем пришли. Как Иудушка Головлев — помните такого щедринского героя? — да, как Порфиша Головлев, я и знаю, что должен отдать, да все как-то не могу. «Приди завтра», говорю я посетителю. А на завтра отвечаю тем же. Вот и ходят ко мне просители изо дня в день, ходят месяцами, по полгода. Я и сам знаю, что это нехорошо, волокитой и бюрократизмом называется, да все как-то не могу перестроиться…

Отпив из стакана и тяжело вздохнув, Иван Степаныч продолжал:

— В нашем обществе имеются также мошенники. Скажу о себе. Уж сколько раз мне попадало в приказах начальства за злоупотребление служебными обязанностями. Последний раз Управление топливной промышленности сочло необходимым убрать меня с поста директора гортопсбыта. Имею я взыскание и по партийной линии, но честно говорю вам, не могу, товарищи, чтобы не словчить…

Слушатели восторгались столь необыкновенной самокритичностью оратора.

…чтобы не смошенничать. И рад бы, да не в силах. Чаще всего я прибегаю к мелким нарушениям законов. Отпускаю деловую древесину— круглый лес, долготье и коротье, — а также пиломатериал без нарядов. Нынче безнарядный отпуск составил более 450 кубометров, из них добрую половину мы отправили за пределы республики. Разрешили мне обеспечить лесом одиннадцать индивидуальных потребителей, а я удовлетворил сто двадцать. Конечно, не обошлось без дружков-приятелей, а как же иначе! План выполнять надо? Надо. Материальный стимул должен быть? Безусловно, должен… Не минуешь и подделки документов. К примеру, в последний раз я выписал лес пяти несуществующим гражданам: Иванову, Сидорову, Петрову, Анисимову и Антонову. Правда, на них были справки от землеустроителя горкомхоза, но ложные. А я все-таки выписал древесину. — Славкин сделал решительное движение к авансцене, стремясь стать ближе к массам.

— Тут я должен перейти к самому главному моему злоупотреблению. Дело в том, что 55 кубометров леса, выписанных на Иванова, Сидорова и др., я отправил вагоном в Орловскую область по просьбе моего друга с железнодорожной станции Прощупкина. Притом послал не подтоварник, как указывалось в накладной, а деловой лес — мы же деловые люди! Долго рассказывать, как нам удалось провернуть эту операцию, и я не буду подробно делиться своим опытом в этом отношении, поскольку руководители лектория ограничили меня во времени. Скажу только, что махинация нам обошлась не дешево, она стоила больших трудов. Пришлось прибегнуть, например, к такой уловке: надо было для видимости разгрузить вагон, когда он поступил из леспромхоза на склад гортопа, — ведь лес предназначался для местных застройщиков. Мы и соблюли эту видимость — «уплатили» за разгрузку двадцать рублей. Так значится в документах. Но не подумайте, граждане, что мы лишнюю работу выполняли, — нет, вагон без разгрузки ушел прямехонько на Орловщину…

— Можно вопрос? — раздался в тишине, как гром среди ясного неба, голос прокурора, оказавшегося в зале.

— Вопросы лучше бы в конце, — сказал организатор лекции.

— Нет, сейчас, — настаивал голос.

— Пусть задаст, — согласился Славкин.

— На каком участке вы живете?

— На пятнадцати сотках, — недоумевал Иван Степаныч. — Причем тут участок?

— Я спрашиваю, на участке какого народного суда вы орудуете?

— Кажется, подлежу суду 2-го участка.

— Вопрос ясен! — прокурор и другие слушатели стали расходиться…

Признаемся читателю: не задавался прокурорский вопрос. Не было и точно такой лекции директора гортопсбыта. Он выступал в кинозале с готовым текстом по теме о бдительности, подготовленным лекционным бюро. Новым вариантом лекции я иллюстрирую рассказ невыдуманного Славкина примерами из его собственной жизни. За факты ручаюсь. Можно сказать факты у него на лице.

Старого волжанина Якова Кислова, живущего ныне у сына в Алма-Ате, неведомая сила потащила в родные места. Точнее, много сил — в ТУ-114.

Из Казани он летел на других крыльях — на подводных. В «Метеоре». И тоже — красотища, восторг. Крылья мечты!

То и дело навстречу ему попадались белые лебеди-теплоходы, легкие суденышки-чайки, грузные баржи-гагары.

«Браво!» — кричал мысленно Кислов каждой из них. Он восклицал бы вслух, да постеснялся своего пенсионного возраста. — «Как мальчишка, в восторге. Неудобно перед соседями по каюте…»

В необыкновенных этих чувствах гость и вступил на пологий берег Волги, близ старого графского замка в поселке Юрине, в котором уютно разместился дом отдыха.

И с этих пор пошло! Горячий накал родственных сердец чуть не спалил приезжего. В одном доме блины, в другом — оладьи, в третьем — уха… Ах, какая ароматная! Язык проглотишь, если вовремя не спохватишься.

По гостям ходить приятно. Но пора и честь знать. Следует свата-брата и самому пригласить, хотя бы в столовую, за неимением собственного дома у приезжего.

Пришел Кислов с братом в, так называемую, чайную, что заняла видное место в центре поселка. Попросил ушицы. Думал, угостят его волжские общепитовцы таким же аппетитным блюдом, каким потчевали родичи.