Чтение онлайн

Ответ пришел неожиданно. Госага. Кагэро прислушался. Нет, вроде еще жива истерзанная личность императора. Еще мерцает огнем жизни где-то в глубинах своей темницы.

…Чувство было такое, будто хочешь разрезать ножом свою же руку. Кагэро как-то пробовал разрезать кожу на пальце. Это было больше похоже на казнь. И тем страшнее, что сила, что-то вроде искушения, заставляла его продолжать. А он не мог. Кагэро тогда взмок от пота, из глаз его катились слезы, все тело содрогалось, когда лезвие прикасалось к медленно растущему вглубь разрезу. Когда наконец полилась кровь, он испытал такое облегчение, будто избавился от всех долгов жизни сразу.

Так вот, чувство было очень похожее. Только примитивный животный страх усугублялся тем, что существовала опасность не вернуться назад. Вернее, вообще никуда не вернуться.

Была уже ночь. И что странно, стояла полная тишина. Возможно, из-за того, что мысли Кагэро были заняты другим, он просто не слышал обычных шорохов и шумов. На этот раз ощущения были немного иными. Словно водоворот какой-то потянул вглубь. Кагэро вначале сопротивлялся, но потом понял, что так ничего не получится — срабатывали примитивные инстинкты.

Вот только странно, откуда в человеке пунктик, предохраняющий от подобных действий с самим собой? Неужели природа заложила и это? Что же еще нового можно найти в себе?..

В конце концов, удалось Кагэро нырнуть в черный искрящийся водоворот. Нырнул — и сдавило грудь удушье. Конечно, одно дело в чужую душу, а другое, когда в свою… Словно вода сдавила его. Да так сдавила, что глаза чуть не вылезли из орбит. И ребра, казалось, вот-вот затрещат. Но дотянул. Выкинуло черной волной наверх. Правда, легкие так и не наполнились воздухом. Не было воздуха.

Впрочем, ничего и не случилось. Да, удушье продолжало рвать грудь, но, полежав так немного, Кагэро понял: ничего не происходит. Он встал, прошел взад-вперед. Тихо шуршал черный мелкий песок под ногами. Он был очень мягок и текуч, ноги постоянно ползли в разные стороны. Такая же черная вода плескалась рядом. От нее шел удушливый, едкий пар.

Да здесь вообще все черное! Не темнота, нет, все отлично видно, но и земля, и небо, и море, и скалы какие-то — все окрашено в черный цвет. За скалами Кагэро разглядел массивное строение из камня — высокие башни со шпилями и прорезями окон, ворота, стены. Все, конечно, черное, только в окнах башни — самой большой, которая в центре, сияло бледно-лиловое пламя.

…Изнутри дохнуло вековым холодом. Честно говоря, очень страшно было идти туда. Даже смотреть вглубь темных коридоров, где постоянно мелькало что-то серое, было страшно. И Кагэро хотел было идти прочь, когда на полу вспыхнула алая нить. Уходила в те коридоры, где вздохи раздавались да тени мелькали.

Конец нити терялся в темноте бесконечных комнат, мрачных холодных залов, где Кагэро неизменно замечал призрачные силуэты людей. Кое-где в коридорах горели факелы на стенах, но свет от огня был неверный и только сгущал темноту. Темнота упиралась, становилась плотной и оттого еще более страшной. Летали серые тени, впрочем, они редко приближались к Кагэро. А вздохи, от которых гудели сами стены, кажется, неслись откуда-то сверху.

Наконец нога Кагэро ступила на первую ступень винтовой лестницы, уходившей высоко вверх. Здесь постоянно кто-то выл, и, только приглядевшись, Кагэро увидел черную, облезлую собаку, прикованную цепью к стене. Собака была совершенно лысой, морщинистую бурую кожу ее изъели язвы. Под брюхом болтался гладкий кожистый мешок, и Кагэро едва не вырвало, когда он представил себе, что в этом мешке. Когда собака выла или лаяла, из пасти вываливался черный лоскут-язык.

Кагэро подернул плечами и пошел вверх.

Вначале идти было легко, но каждый шаг давался с все большими усилиями. Кагэро списывал это на усталость, но когда счет дошел до сотой ступени, он просто не смог поднять ногу. Словно приросла к камню. Тогда он пополз. Упирался «всеми четырьмя» в ступени и даже не заметил, как лестница кончилась.

Комната наверху как раз и была залита тем самым мертвяще-лиловым светом. Который, впрочем, погас, стоило Кагэро ступить на пол комнаты.

Здесь были только стены. И паутина из цепей. Великое множество цепей, не особо толстых, тянулось от стен, потолка, пола к середине, где окутанное этими цепями висело тело человека, мужчины. Низко свисали седые, грязные волосы. Все тело было испещрено многочисленными ранами от постоянного соприкосновения с железом. Но он был жив!

Кагэро подошел, осторожно взялся за подбородок, поднял голову… и похолодел. Это был он сам. Лицо, конечно, вытянулось, под слоем грязи угадывалась сильная бледность, щеки ввалились, а глаза запали, но это был Кагэро! Тот самый, прежний Кагэро! Он потряс голову, не выпуская подбородка из пальцев. Заключенный застонал, поднял веки — под ними оказались черные дыры, в которых клубилась тьма. В этих глазах Кагэро увидел абсолютную пустоту, черную, всепоглощающую…

…и черный водоворот подхватил его…

…удушье стало невыносимым…

…боль…

…его выбросило на поверхность, но не на мягкий, плывущий песок, а на твердый пол.

«Вот оно как. Выходит, это не Госага — пленник, а я сам загнал себя в тюрьму. Хм-м… Правильно говорил Мудзюру, зря я сопротивляюсь. Зря. Лучше бы принять все как есть… А как иначе разбить цепи?..

И, значит, помочь мне будет некому. Чью же я жизнь тогда чувствую в себе? Это не моя, точно знаю. Может, Мудзюру? Он ведь говорил, что мы с ним… Впрочем, уже не очень хочется верить тому, что он говорит».

Так думал Кагэро, глядя на чистое небо. Там, в вышине, парили очень редкие белые облачка и жизнь могла бы показаться такой беззаботной… если бы не понимание того, что это далеко не так.

Солдаты стояли кольцом вокруг дворца. Но это только для отвода глаз. Одни добровольцы — они в любом случае умрут первыми. Большая часть миниатюрной армии сидела сейчас по кустам да зарослям травы с луками. От мечей в траве пользы мало, они, если повезет, первое время вообще не будут вынимать их из ножен. Хоть бы повезло…

Кагэро беспокоился о том, чтобы не убили, кого не надо.

Вот и пыль поднялась вдалеке. Все притихли, солдаты вытянулись, будто окаменели. Луки в руках, мечи на поясе. Вряд ли бунтари хорошо вооружены, но их очень много… Они просто навалятся волной, пустят в ход дубинки, камни — какой тут меч устоит?

Кагэро впился глазами в первый ряд, показавшийся на дороге. Они не бежали, они шли неторопливым шагом. Только над головами угрожающе блестели заточенные наконечники, насаженные на длинные палки, в руках — старые мечи, с которых потрудились счистить ржавчину. Кое у кого были и луки, но все плохие, из такого можно убить только на небольшом расстоянии.