Чтение онлайн

Кстати, среди всех былин, дошедших до нас в записях XVII–XVIII вв., былину о богатыре Илье Муромце и Соловье-разбойнике можно считать самой распространенной.[См.: Былины в записях и пересказах XVII–XVIII веков. М.; Л., 1960.]

Итак, близость Слова к фольклору несомненна.[О сходстве композиций Слова и памятников эпического происхождения см.: Braun М. Epische Komposition im Igor’-Lied//Die Welt der Slaven. 1963. Jg 8, Hf. 2. S. 113–124.] Она проявляется и в образах природы, то помогающей, то враждебной герою, в изображении печали, в вещем сне и плачах. Меньше эта близость обнаруживается в описании боя. Автор ограничивается здесь чисто риторическими оборотами, в значительной степени восходящими к Задонщине. Он был далек от военной тематики, чуждой ему по всему складу его представлений. Не князья, а народ является основным героем широкого эпического полотна Слова. Вместе с тем фольклорный материал использован в Слове не механически, а в творческом сочетании с книжным наследием для изображения идейного и художественного замысла автора. Ярко выраженная индивидуальная творческая манера, своеобразие приемов изображения героев и событий свидетельствовали о высокой ступени литературного процесса, отражающегося в Слове о полку Игореве, несоизмеримого с литературными явлениями Древней Руси XII в.

Как установил А. И. Никифоров, Слово написано одноопорным речитативом. О том, что Слово по своему ритмическому складу приближается к украинским думам, писали еще М. А. Максимович, П. И. Житецкий и другие исследователи. Ю. Тиховский даже с явным преувеличением утверждал, что «все „Слово“ от начала до конца писано стихами и притом размером дум».[Тиховский Ю. Прозою или стихами написано «Слово о полку Игореве» // Киевская старина. 1893. Октябрь. С. 45.]

М. А. Яковлев находил связь композиционных приемов Слова с былинами.[Яковлев М. А. «Слово о полку Игореве» и былинный эпос. Пг., 1923. С. 47.] Более прав, очевидно, А. И. Никифоров, считавший, что по своим жанровым особенностям Слово приближается как к русским былинам, так и к украинским думам.[Никифоров А. И. Проблема ритмики «Слова о полку Игореве»//Учен. зап. Ленингр. гос. пед. ин-та им. М. Н. Покровского. Л., 1940. Т. 4. Ф-т языка и литературы. Вып. 2. С. 214–250.] К мнению А. И. Никифорова присоединяется Л. И. Тимофеев, считающий, что «ритмика Слова покоится на традиции народного былинного стихосложения. Ее характерными признаками являются дактилические окончания строк, повторяющиеся типы сочетания ударных и безударных с определенными их вариациями, двухчастность интонационно-ритмической основы строки».[Тимофеев Л. Ритмика «Слова о полку Игореве»//РЛ. 1963. № 1. С. 102. Крайней расплывчатостью отличается представление В. Стеллецкого о «ритмико-синтаксических единицах» в Слове (Стеллецкий В. К вопросу о ритмическом строе «Слова о полку Игореве»//РЛ. 1964. № 4. С. 27–40. {Последующие работы В. И. Стеллецкого см.: Соколова Л. В. Стеллецкий Владимир Иванович//Энциклопедия. Т. 5. С. 50–52.}] Однако даже для реконструкции первых ста строк произведения Л. И. Тимофееву пришлось сделать 16 перестановок и ввести 3 повтора. Как правило, эти перестановки и повторы приходилось вводить именно тогда, когда текст Слова близок к Задонщине. Это можно объяснить только тем, что источник сковывал автора Слова, нарушал народный в своей основе ритм произведения. Одна перестановка падает на инородный текст о «Тьмутараканском блъване».[Об этом см. главу VII.]

По наблюдениям А. В. Позднеева, переход к речитативу в народном былинном творчестве происходит с середины XVIII в.[См.: Головенченко Ф. М. Слово о полку Игореве. М., 1955. С. 375.] Таким образом, если считать этот вывод достаточно обоснованным, то по своей ритмике Слово о полку Игореве не могло восходить к более раннему времени.

Недавно А. В. Позднеев выдвинул новую гипотезу, объясняющую ритмический рисунок Слова о полку Игореве близостью к кондакарной системе стихосложения. Он доказал, что эта система «оказывается единой для всего времени с XII (а возможно и с XI) века, кончая XVII столетием».[Позднеев А. В. Стихосложение древней русской поэзии//Scando-Slavica. 1965. Т. 11. S. 15.] Дальнейшие разыскания покажут, прав ли А. В. Позднеев или нет. Сейчас же заметим, что кондакарный стих отлично был известен любому лицу, хорошо знавшему русское богослужение не только в XVII, но и в XVIII в. Впрочем, и четырехударный былинный стих близок не только к кондакарному, но и к Слову о полку Игореве.

Конечно, вопрос о ритмике Слова о полку Игореве нуждается еще в до-исследовании. Многослойность этого памятника, наличие в нем элементов воинской повести (навеянных Задонщиной), произведений ораторского искусства, структуры церковного песнопения[В 1958 г. чешский славист С. Вольман высказал интересное предположение о влиянии на Слово о полку Игореве, наряду с фольклорной традицией, «традиции псалмического пения» (Woliman S. Slovo о pluku Igorove jako umelecke dflo. Praha, 1958. S. 170. О его докладе в комиссии по «Слову о полку Игореве» см.: ТОДРЛ. М.; Л., 1960. Т. 16. С. 660). {См. также: Гребнева Э. Я. Вольман Славомир//Энциклопедия. Т. 1. С. 229–232.} См. также: Бирчак Вл. Візантійска церковна пісня і Слово о полку Ігореві // Записки наукового товариства им. Шевченка. 1910. Т. 95, кн. 3. С. 5 29; Т. 96, кн. 4. С. 5—32; Picchio R.On the Prosodic Structure of the Igor Tale // Slavic and East European Journal. 1972. Vol. 16. N 2. P. 147–162.] при фольклорной основе объясняют и многосистемность ритмической организации его текста. Эта многосистемность отнюдь не подтверждает «прозаическую природу его звуковой организации»,[Штокмар М. П. Ритмика «Слова о полку Игореве» в свете исследований XIX–XX вв. // Старинная русская повесть. М.; Л., 1941. С. 82.] а заставляет исследовать ритмы каждого фрагмента Слова с учетом его источников.[См. также: Колесов В. В. Ритмика «Слова»//Энциклопедия. Т. 4. С. 217–223.]

Одной из особенностей литературного творчества автора Слова было широкое использование синонимов в текстах, которые восходят к его источникам, т. е. в первую очередь к Задонщине и Ипатьевской летописи. Эти синонимы брались из живого народного языка, а иногда и из древнерусской книжности. В ряде случаев автор достигал этим приемом большей выразительности и доступности изложения. Одновременно его источники естественно входили в текст повествования и их выявление становилось крайне затруднительным. Приведу важнейшие примеры:

Слово: 1. Не лпо ли ны бяшеть, братие начяти… — Синонимическое соответствие:[Где источник не указан, имеется в виду Задонщина по списку И1.]…лутче бо есть, брате, начати…

Здесь «лутче» Задонщины соответствует летописно-книжному «лпо» Слова.

Слово:2. княземъ славу рокотаху — Синонимическое соответствие:пояше князем руским славы

Обычному «пояше» в Слове противостоит новообразование «рокотаху».

Слово:3. позримъ синего Дону — Синонимическое соответствие:посмотрим быстрого Дону

Разговорному «посмотрим» в Слове соответствует торжественный церковнославянизм «позрим».

Слово:4. свдоми къмети — Синонимическое соответствие: ведомы полковидцы

Привычное «полководцы» Задонщины помещено в том же контексте, что архаичные «къмети» Слова, встречающиеся также в Девгениевом деянии.

Слово:5. съ зарания въ пяткъ — Синонимическое соответствие:Заутра же пятьку наставшу (Ипатьевская летопись)

В одном случае помещено книжное выражение (летопись), в другом — просторечие (Слово).

Слово:6. Стязи глаголютъ — Синонимическое соответствие:Стязи (испр. И1 ктязю) ревуть

Резкое «ревут» Задонщины противостоит торжественному «глаголютъ».

Слово:7. Дти бсови кликомъ поля прегородиша — Синонимическое соответствие:Рускии сынове поля широкыи кликом огородиша

Здесь «оградиша» Задонщины может быть сопоставлено с «перегородиша» Слова, встречающимся, кстати сказать, в Ипатьевской летописи.

Слово:8. крамолу коваше… крамолу ковати… крамолу коваху — Синонимическое соответствие:лесть коваше… (Ипатьевская летопись)

В сходной формуле летописная «лесть» противостоит более подходящей для описания междоусобиц «крамоле» (впрочем, для XII в. еще более соответствовало слово «котора», а не церковная «крамола»). В данном случае «крамола» — не синоним «лести» (обмана), но смысл обоих сочетаний с глаголом «ковати» сходен. К тому же «крамола» в сочетании с «коваше» более вписывалась в звуковую картину Слова.

Слово:9. гримлютъ сабли о шеломы — Синонимическое соответствие:Възгремели мечи булатныя о шеломы хиновския.

«Сабли» в Слове употреблены потому, что рассказ идет об атаке половцев на русских, а не русских на татар (как в Задонщине).

Сходная параллель есть и выше: «саблямъ потручяти о шеломы половецкыя», в Задонщине: «гремели князи рускиа мечи булатными о шеломы хиновскыа». Здесь, однако, сабли ошибочно оказываются уже оружием русских князей.

Слово:10. что ми звенить давечя рано предь зорями — Синонимическое соответствие:Что гримить рано пред зарями

«Звенить» Слова более образное выражение, чем обычное «гремить».

Слово:11. Карна и Жля поскочи — Синонимическое соответствие:Наведе на ны плачь и во веселье место желю (X, П «жал») (Ипатьевская летопись)

Обычному «плачу» соответствовало архаично-летописное «карна» (от слова «карить»).