Чтение онлайн

Нет, это всё-таки не жених, подумала я с опасливым разочарованием. Даже для Филумены. Такого вообще нельзя пускать по нашу сторону Печати — мало ли, кого ему захочется коснуться!

Мы глотали и глотали горошины, я узнала, что Максимилиан давно решил уйти за Печать, он там будет промышлять магическим ремеслом и когда-нибудь найдёт способ открыть проход для всех, как это было в старину. Я рассказала о Гарольде и с удовольствием призналась, что Печать с той стороны надёжно охраняется. Максимилиан пересказал мне последние новости (такой-то осадил такого-то, победил и пошёл на такого-то, но тот собрал войско…), а также рассказал, как умел, об окружающих землях (там развалины, там выжженное поле, там полуразрушенный город, а там оживлённый базар). Мы так увлеклись, что не заметили, как со стола исчезла последняя целая горошина. На полу валялись раздавленные; Максимилиан полез под стол, и я слышала, как он там шарит ладонями и еле слышно ругается.

Я так и не спросила у него, как выйти. Всё откладывала на потом. Дооткладывалась.

Некромант выбрался из-под стола с пустыми руками. Я молчала; за всю нашу длинную беседу я успела усвоить одно правило: у этого мальчика ничего нельзя просить. Откажет просто так, из вредности.

— Ну что? — Максимилиан уселся напротив.

— Скромненькие у тебя запасы, — на самом деле у меня уже живот пучило от этих «семечек».

— Это ты их сапожищами растоптала. Да ещё флаги мне спалила. Недотёпа.

Я сдержалась.

— Ладно, — Максимилиан вздохнул. — Пошли.

В замке справляли победу.

На кухне, где утром было пустынно и холодно, теперь дым стоял коромыслом. Вертелись над огнём огромные куски мяса, шкворчал жир на сковородах, гремели котлы и стучали ножи. Я поняла, что голодна до умопомрачения.

Максимилиан на секунду исчез, потом вернулся с жестяной коробкой под мышкой. Там были не колбасы, как мне хотелось бы, не лепёшки и не овощи — там были мелкие красные яблочки, засахаренные до крахмального хруста.

— Угощайся, — Максимилиан протянул мне коробку царственным жестом. Я не стала даже задумываться, отравлены эти яблоки или нет: взяла первое попавшееся и сунула за щёку, как леденец.

Мне нужно было найти Уйму. О том, что людоед мог запросто погибнуть в бою, страшно было и думать.

— Макс, где они все? Где воины?

— Как ты меня назвала? — удивился некромант.

Я вспомнила Макса Овчинина. Какой он всё-таки хороший, спокойный, совершенно безопасный парень.

— Извини, — сказала я Максимилиану. — У меня один знакомый есть… А тебя нельзя так называть — Макс?

Он пожал плечами:

— Ну называй, если хочешь. А пируют внизу, в чертоге.

— Я пошла, — сказала я решительно. — Спасибо, Макс, ты меня развлёк…

Он улыбнулся невинно и сладенько:

— Тебя в чертог не пустят. Без меня — ни на порог.

— А вот проверим.

— Проверяй, — он взял из коробки ещё одно яблоко. — Удачи.

Мы стояли, прижавшись к стене широкого коридора, и мимо нас — туда-сюда — бегали слуги. В спёртом воздухе носились запахи пота и чеснока. На нас никто не обращал внимания; я опёрлась о посох:

— Прощай.

— Прощай, — он раскусил яблоко с таким звуком, будто сплющился под молотом чей-то высохший череп.

— Я пошла.

— Иди.

Я повернулась к нему спиной и пошла по коридору налево. Дошла до развилки. Остановилась и оглянулась. Максимилиан не двигался с места — стоял, глядел мне вслед и ел засахаренные яблоки.

Рука моя потянулась к карману. Восковой оттиск был на месте. Я завернула за угол — и быстро переложила ключ из одного кармана в другой.

Да, великая тайна. Большой секрет. Надо скорее разыскивать Уйму и удирать отсюда куда глаза глядят, хоть бы и в лапы к Принцу-деспоту.

Мимо протрусил, одышливо посапывая, слуга с кастрюлей на голове. Не раздумывая, я пристроилась за ним в затылок. Слуга топотал, я бежала за ним. Поначалу пыталась вести счёт поворотам и лестницам — но потом сбилась.

Чем ниже, тем захламленнее становились переходы. Валялись деревянные обломки с остатками резьбы, обгорелые тряпки, хрустели под ногами глиняные и фарфоровые черепки. На покосившемся трёхногом столе кто-то лежал. Я мельком на него взглянула — и остановилась, словно налетела на стенку.

Это был Мастер-Генерал! Он лежал на спине, раскинув руки, голубые глаза стеклянно глядели в потолок. Всё та же кружевная рубаха взялась коркой от крови, а из груди торчал все тот же стилет — мне показалось даже, что я узнаю рукоятку.

Какой кошмар. Он помог им выиграть битву, отстоять замок, выжил в бою… А они в благодарность зарезали его и бросили валяться здесь, среди хлама и мусора. А сами пируют в чертоге.

Мне стал противен и весь этот замок, и его защитники. Захотелось уйти поскорее, а главное — со страшной силой захотелось домой. Я повернулась…

Незнакомый воин стоял в дверном проёме, почти упираясь макушкой в низкий потолок. Отправляясь на победный пир, он даже не снял доспехи — на груди его поблёскивали, затейливо переплетаясь, стальные пластины. Широкие плечи, прикрытые массивными наплечниками, полностью загораживали проход. В опущенной руке воин держал шлем с помятыми перьями, а под мышкой у него торчал тусклый волнистый меч.

Он молчал и глядел на меня, будто ждал ответа.

Я отступила. Подняла посох. Железный человек не удивился и, конечно, не испугался. Его жёлтые глаза, круглые, как у совы, мигнули — и снова неподвижно уставились мне в лицо.

— Что вам надо? — почти выкрикнула я.

— Мармелада, — сообщил воин. У него была странная манера говорить не на выдохе, а на вдохе, и от этого голос получался жуткий, свистящий.

В этот момент я его узнала — и от удивления чуть не выпустила посох.

— Уйма?!

Звякнув кольчугой, он подошёл ближе. Я глазела на него, забыв, где нахожусь.

Он побрился. Борода, в которой раньше тонуло его лицо, валялась теперь на полу какой-нибудь цирюльни… Хотя что я говорю? Острый ножик и обломок зеркала — вот вам и вся парикмахерская. Под бородой обнаружился незнакомый человек — белое, даже синеватое лицо с толстым шрамом на скуле, со впалыми щеками и круглыми розовыми губами. Из ноздрей крючковатого носа по-прежнему выглядывали короткие волоски, и два пышных куста росли из ушей жалкими воспоминаниями о былой людоедской красоте.

— Ого, — пробормотала я. — Где ты взял доспехи?

— Добыл в бою, — бывший людоед небрежно тряхнул шлемом. — Надо уходить. Я здесь всё уже узнал.

— Это я здесь всё уже узнала!

— Мы здесь всё узнали, — примирительно сказал Уйма. — Пошли.

Он отодвинулся, освобождая проход, из-за спины у него выскочил слуга с блюдом, полным раскалённых углей. Я отшатнулась, забыв о трёхногом столе. Крак! — ещё одна ножка подломилась, столешница накренилась кузовом самосвала, и мёртвое тело со стилетом в груди сползло на пол, оставляя за собой красную дорожку.