Чтение онлайн

— Но ведь кто-то там бывал? — спросила я. — Кто-то тебе рассказал про этот ход?

— Мой дед, — прошептал Максимилиан. — Он бывал… А я не пойду.

— Пойдёшь, — усмехнулся Уйма. — Как миленький.

На закате нам наконец-то повезло — мы нашли озеро, полное рыбы. Я ловила посохом, Уйма — голыми руками, между нами шло молчаливое соревнование, и когда стемнело, на траве перед связанным Максимилианом валялась целая груда свежей, крупной, восхитительно пахнущей рыбы.

— Приспособить бы тебя чешую обдирать, — сказал Уйма, глядя на мальчишку сверху вниз.

— Давай, — с ухмылкой согласился некромант.

— Размечтался, — в тон ему ответил Уйма.

Котелка не было. Варить уху в шлеме Уйма отказался. Сам он ел рыбу сырьём, но для меня, сжалившись, испёк на углях.

Что это была за вкуснотища! Максимилиан наблюдал за нами голодными глазами.

— Будешь кусаться? — спросила я его.

— Буду, — ответил он злобно. — Палец откушу.

— Ну и голодай, — Уйма сверкнул жёлтыми глазищами.

Я, подумав, насадила кусок рыбы на ивовый прутик. Протянула Максимилиану. Тот жадно схватил ртом угощение и, сопя и обжигаясь, сразу же проглотил.

— Смотри, — сказал Уйма. — Он тебя не пожалеет.

Я промолчала.

Когда стемнело, мы спустились с холма. На этот раз впереди шёл Максимилиан. Уйма мягко ступал за ним: меч за плечами, на волосатый кулак намотана верёвка-поводок. Я догнала людоеда и кое-как приноровилась к его шагам.

— Уйма? А что мы ему скажем?

— Кому? — на белом лице Уймы уже заметно подросла щетина.

— Принцу-деспоту.

— Что ты ему скажешь, вот как. Ты посланец, ты королевский маг, тебя отправили за принцами. А я — так себе, глупый дикарь, моё дело — врагам шеи свёртывать.

Мы прошли насквозь небольшое селение, тихое, пустое и тёмное. Если бы не запахи — дыма, навоза, варёной кукурузы — можно было б подумать, что тут давно никто не живёт.

— Где они все?

— Затаились, — подумав, сообщил Уйма. — И правильно. Нечего тут.

Чем ближе мы подходили к серому замку, тем хуже становилось у меня на душе. Уже очень давно я не чувствовала себя такой одинокой. Уйма мне не друг, Максимилиан — и вовсе лютый враг. О чём мне говорить с Принцем-деспотом? А если…

Мысль была такой ужасной, что я остановилась. Уйма, как ни в чём не бывало, ушёл вперёд.

— Уйма! Погоди! А если он женат?!

Людоед расхохотался, широко разевая огромный рот. И, что самое оскорбительное, вторил ему зловредный голос Максимилиана.

Я насупилась.

Во мраке мы подобрались к замку совсем близко. Максимилиан, оказывается, видел в темноте не хуже меня, не хуже Уймы, и это открытие мне не понравилось.

— Вон кладбище, — мальчишка, у которого были связаны руки, указал вперёд подбородком, но я и без него уже разглядела впереди царство безлистых деревьев и покосившихся каменных склепов.

«Уважаемый Принц-деспот! Я, посланец короля Оберона, предлагаю вам взять в жены Филумену, прекрасную принцессу и милую девушку. Она будет танцевать на балах, улыбаться, вязать вам носки…»

Я вспомнила Филумену и чуть не заплакала. Она сейчас довольна, спокойна, сыта и красива, и главное, ничегошеньки не боится. Сидит себе, в лото играет с Алисией и Ортензией… Ей не надо пробираться среди старых могил, разыскивать проходной склеп, готовить речь, обращённую к Принцу-деспоту, и знать заранее, что кроме «Ай!», скорее всего, ничего не успеешь сказать…

— Ну, гадёныш, где же склеп? — беззлобно поинтересовался Уйма.

— Здесь. На главной аллее.

Максимилиан шёл всё медленнее. Наконец остановился и прижался к ногам Уймы:

— Погодите.

— Что такое?

— Надо подождать, — голос Максимилиана дрожал.

Так, в молчании, мы стояли несколько минут. Я подошла и прижалась к Уйме с другой стороны. Доспехи людоеда были тёплыми.

— Идём, — хрипло сказал Максимилиан. — Тут близко.

Кладбище в самом деле было старое, очень старое. Надгробья поросли мхом, будто слоем серого снега. Мы пробирались по аллее, как по лесу, то и дело отводя ветки, с треском разрывая паутину и вздрагивая от прикосновений мокрых листьев.

— У меня руки затекли, — сказал Максимилиан.

— Потерпишь.

— А если я поклянусь вам не вредить, вы меня развяжете?

— Это кто же когда верил клятвам некроманта? — усмехнулся Уйма.

Я поводила посохом, как антенной, выискивая опасность. Выходило, что опасно повсюду, но угроза была слабая, затаившаяся.

— Вот, — слабо сказал Максимилиан. — Вот склеп Вырвиглаза.

Прямо перед нами возвышалось чёрное каменное сооружение высотой этажа в три. Дверь была железная, очень низкая. Плющ (я думаю, что это был плющ) почти полностью закрывал её густой тёмно-зелёной сеткой.

— Открывай, маг, — предложил Уйма.

Я подошла поближе. За моим плечом цокал зубами Максимилиан; я нерешительно взялась за гибкие вьющиеся стебли. Рванула. Зашуршали листья, посыпалась пыль. В ладонь мне впилась заноза. Под плющом обнаружилось металлическое кольцо, ржавое и облепленное паутиной. Я брезгливо обмотала руку полой, взялась за кольцо, подёргала…

Никакого результата. Даже не скрипит.

— Пропусти, — сказал Уйма.

Он разбежался и ударил в камень ногой. Дверь вздрогнула. По кладбищу пронёсся гул экспресса, летящего в пропасть. Ни на что не обращая внимания, Уйма ударил ещё раз, и дверь вдруг легко провалилась внутрь, в темноту, как крышка консервной банки.

Из темноты повеяло застоявшимся воздухом.

— Я туда не пойду, — сказал Максимилиан.

— Пойдёшь, — людоед наматывал на кулак верёвку.

— Да послушайте вы! — в голосе Максимилиана послышались слезы. — Я… мёртвых боюсь.

— Чего?! — разинул рот Уйма. — Ты же некромант!

— Боюсь, — Максимилиан дрожал, я точно видела, что он не притворяется. — Я… вообще не могу. Я боюсь.

— А как же поднимать на врага армии скелетов? — издеваясь, спросил Уйма. — У нас на островах один старикашечка, помнится, поднимал… А как же прислуга из ходячих трупов? А как же…