Чтение онлайн

Нет, у него не грим лежал на щеках. Это горел лихорадочный румянец. А глаза и вправду были огромные, мутновато-зеркальные, так что я могла видеть своё перевёрнутое отражение, как в близко посаженных автомобильных фарах.

Он вытянул руку. Его палец замер в сантиметре от моего носа.

— Ну почему же ты не хочешь со мной дружить? — спросил он шёпотом. — Дружба со мной сильно облегчает жизнь. А?

— Там за Печатью полно людей, — прошептала я, глядя на его палец. Ноготь был аккуратно подстрижен и отшлифован.

— Ну и что? Пойми меня правильно, горы трупов — это неприятно и некрасиво. Но я одинок. Я скучаю. Мне нужна жена.

— Возьмите себе…

— …кого-нибудь другого? — он прищурился. — Какая ты добрая девочка! Кого-нибудь другого, незнакомого, кого тебе не жалко, так?

— Мне всех жалко.

— Начни с себя. Ты себя ведь жалеешь?

— Уберите руку! — прохрипела я. Он вдруг послушался. Чуть отступил, скрестил руки на груди:

— Я ведь всё равно пройду за Печать. Ключ у твоего людоеда, в кожаном мешочке на поясе. Либо отдаст мне сам, либо сниму с мёртвого.

— Как вам всем хочется за Печать… — пробормотала я с тоской.

— Что?

— Ничего… А что будет, если я скажу «нет»?

— Высокая температура. Озноб. Ломота во всём теле. Рвота. Судороги и смерть. Вот что будет. Решай.

Я мигнула. Перед глазами расплылась вдруг синева, будто мелькнул край неба — и погас. Я так устала за эти дни. Я так подвела Оберона. Я сама себя подвела… Мне надо домой. Отлежаться и все забыть. Только вернуться бы за Печать, там я сама справлюсь. Один шаг — и я в другом мире, до свидания, разбирайтесь без меня. Без меня! Оберон могущественный маг, пусть он сам ищет способ договориться с чумой из-за Печати…

Договориться с Чумой!

Моих ноздрей снова коснулся запах. Тот самый, который мучил меня всю дорогу к тронному залу. Я догадалась, чем это пахнет.

Горло пересохло, поэтому я не сразу смогла заговорить. Я отступила на шаг, потом ещё на шаг. Мутноватые глаза Принца-чумы глядели не отрываясь. Я себя не обманывала: ему хватило бы одного движения, чтобы дотронуться до меня.

— Ты… иди ты… пошёл ты…

Я так и не решилась договорить до конца. Впрочем, Принц-чума сам уже догадался, куда именно я его посылаю. Он улыбнулся с сожалением и раскинул руки, собираясь заключить меня в объятия. Я зажмурилась…

— Н-на!

Меня накрыло будто хрустящим полиэтиленом. Я подумала было, что именно так человек чувствует прикосновение Принца-чумы, и облилась холодным потом, но визг, от которого лопались уши, вопли и топот разбегавшейся толпы заставили меня открыть глаза.

Принц-чума был рядом. За полупрозрачной стенкой, похожей на плёнку, которой накрывают парники. И он бился в эту плёнку, пытаясь прорваться ко мне. Плёнка хрустела, но пока держала.

— Беги! Беги!

Меня схватили за руку и поволокли прочь из зала. И это был не Принц-чума. Это был взъерошенный, бледный Максимилиан. Он оттащил меня к стене, и вовремя: нас чуть не затоптала обезумевшая от страха толпа.

— Я его задержал… Минуты на две…

— Так это ты сделал?!

— Я… всё-таки некромант, — он улыбнулся с угасающей гордостью. — Только он всё равно сильнее. Где Уйма? Нам надо уходить за Печать, здесь ни тебе, ни мне больше не жить.

— Уйма! — закричала я, но в стонах и воплях обезумевших людей меня в двух шагах нельзя было расслышать. Тогда я вскинула посох и ударила сигнальным лучом в потолок.

Посыпалась пыль и каменная крошка. Я ударила ещё. Максимилиан закашлялся. В дверном проёме, подёрнутом пылью, как туманом, вдруг возник огромный силуэт людоеда. За ним я разглядела Принца-саламандру и чуть не засмеялась от облегчения.

Уйма обхватил меня лапищами, так что я чуть не задохнулась:

— Он коснулся тебя?!

— Нет. Максимилиан…

— Бежим! — завопил некромант. — За Печать!

— Погодите… Тут Принц-пленник и Принц-деспот!

— Что?! — Уйма разинул рот.

— Если их не затоптали, — пробормотал Максимилиан себе под нос. — Один слепой, один парализованный, с ними нам не уйти далеко!

— Мы должны, Макс, — прохрипела я.

— Дура! Дура! — в глазах его — и нормальном, и оплывшем — загорелась прежняя злость. — Идиотка! Зачем я старался! Он сейчас придёт!

Не слушая его, я повернулась и кинулась туда, где остались братья-враги.

— Лена, это ты?

Принц-пленник стоял, вжавшись в стену. Рогожка с парализованным врагом лежала у его ног.

— Я.

— Что происходит? Чума…

— Он здесь! — взвизгнул Максимилиан. — Он за нами гонится! Он…

Порыв ветра. Порыв отвратительного запаха. Тёмная тень возникла в конце коридора. Одно движение — и она стала ближе шагов на десять.

— Стой!

Я вскинула посох, но Максимилиан оказался быстрее. С кончиков его длинных гибких пальцев сорвались будто кусочки серого теста, хлюп! — и они растеклись плёночкой между нами и надвигающейся бедой. Бабах! — я не успела удержаться, мой посох разразился молнией, прорвал дыру в защитной плёнке, и в эту дыру с ухмылкой пробрался Принц-чума!

— И-и-и!

Максимилиан заругался так страшно, что я даже понять его не смогла. И ещё раз взмахнул пальцами. Новая плёнка возникла в нескольких шагах от нас, Принц-чума вломился в неё всем телом, но плёнка выдержала.

Уйма забросил на плечо парализованного Принца-деспота. Я схватила за руку слепого Принца-пленника и кинулась за людоедом. Принц-саламандра побежал за мной, а позади всех нёсся Максимилиан. Он бежал и ругался, ругался и бежал, и скоро его брань превратилась для меня в монотонную музыку, вроде барабанного бумканья, задающего ритм гребцам на галере. Иногда некромант оборачивался и залеплял коридоры за нашей спиной новыми полотнищами защитной плёнки.

— Уйма! Ты знаешь, где выход?

Людоед обернулся. Я услышала, как он дышит. Редкий случай — обычно Уйма дышал бесшумно. Он ранен, поняла я. И тащит на себе мужчину, почти такого же тяжёлого, как он сам. Может, Максимилиан был прав, и нам следовало бросить принцев и спасать свои шкуры?!

За моей спиной кто-то упал. Я обернулась: на полу лежал Принц-пленник. Он потерял сознание на бегу — ещё бы, ведь он столько лет провёл в клетке!

— Приплыли, — сказал Максимилиан. — Всё из-за тебя. Дура.

Я огляделась. Мы были в каком-то коридоре, я понятия не имела, где выход и куда бежать дальше. Уйма утёр лоб, размазав по лицу кровавые полоски. Некромант злобно щерился.

— Здесь камин, — сказал Принц-саламандра.

Я повернула голову. В комнате налево и в самом деле имелся камин, огромный, как кузов самосвала. Холодный. Пустой. Я хотела сказать принцу, что здесь он, к сожалению, не согреется, но не смогла. Я тоже задыхалась.

— Каминная труба, — не сдавался саламандра. Я представила себе, как мы будем тащить вверх по трубе парализованного Принца-деспота, и улыбнулась почти так же криво, как Максимилиан.