Чтение онлайн

Скрипнула дверь. Я подскочила. Вошёл Гарольд. Я хотела соскочить с подоконника, но Гарольд не дал: молча подошёл и обнял меня. И я обхватила его непривычно широкие плечи, и так мы замерли минуты на две.

— Только трое, Гарольд.

Он молчал.

— Ты победил кочевников?

Он кивнул, по-прежнему не раскрывая рта.

— Гарольд, я знаю, что делать. Мы быстренько сыграем три свадьбы, и я вернусь за Печать. Если только Уйма… Уйма!

Людоед вошёл, бесшумно ступая мягкими кожаными сапогами. На нём была чистая широкая рубаха, такая длинная, что из-под неё едва виднелись пришитые к голенищам штанины. Из расстёгнутого ворота выглядывала здоровенная шея в ожерелье синяков — отпечатков пальцев Принца-деспота.

Я высвободилась из рук Гарольда:

— Как ты, Уйма?

— Да что мне сделается? — он ухмыльнулся во всю широкую зубастую пасть. Подошёл, покосился на мой посох, который я прислонила к подлокотнику кресла. Вдруг навалился на меня, обхватил медвежьей хваткой, я готова была запищать, как резиновая игрушка.

— Гарольд. Это девчонка меня вытащила. Меня. Вытащила.

— А сколько раз ты меня вытаскивал? — пробормотала я.

Гарольд обхватил одной рукой круглое плечо людоеда, а другой — меня:

— Я на минуточку… Только на одну минутку… поверил, что вы не вернётесь.

— А мы вернулись! — я захлебнулась нервным смехом. — Гарольд, Гарольд, что тебе сделал Оберон? За то, что ты нас… За это?

— Его величество, — поправил он механически. — Его величество ничего мне не сделал, потому что я должен был немедленно идти против кочевников. Мы отбросили их и освободили заложников, но на другой день началась заварушка у людоедов.

— Что?! — Уйма выпрямился.

— Да. Угробы заключили союз с Шакалами и двинули соединённые силы на Охру Костегрыза…

— Но ведь отец здесь, в замке!

Гарольд помотал чёрноволосой головой:

— Они на то и рассчитывали, что племя ослаблено. Тогда Оберон… его величество… освободил твоего отца. Охра возглавил своё племя…

— Он жив? — быстро спросил Уйма.

— Да. У нас для тебя есть новость… Не знаю, как ты к ней отнесёшься, Уйма.

Уйма сжал мою ладонь.

— Ай!

— Извини, — пробормотал он, выпуская мою руку и глядя на Гарольда. — Какая новость?

— Хорошая новость, — послышалось от дверей.

Мы все разом обернулись.

Оберон прикрыл за собой портьеру. Поймал мой взгляд и вдруг улыбнулся так спокойно и ласково, что сразу же стало ясно: меня не будут ругать! Камень с души свалился, честное слово.

— Сёстры-хранительницы спят. Я поставил вокруг Храма стражников, чтобы ни одна болтливая сорока не прилетела из замка и не обрадовала их раньше времени, — Оберон уселся в своё кресло. — Садитесь поближе. Надо поговорить.

Он был такой же, как всегда, — настоящий король. Спокойный и уверенный, и лучистый, что ли. При мысли о том, что Обещание так и не будет выполнено, принцессы поседеют и Оберон умрёт, у меня горло сдавило — как будто Принц-деспот меня душил, а не Уйму.

— Ваше величество, — начала я, ломая этикет, не дожидаясь, пока меня спросят. — Я вот что придумала. Мы трёх принцесс выдадим замуж, самых старых, а я… мы с Уймой потом второй раз пойдём за Печать. Мы там ещё не всё разведали. Разыщем ещё двух принцев и приведём. Ведь уже большая часть работы сделана! Двух принцев проще найти, чем трёх!

Оберон посмотрел на меня. Без упрёка. Внимательно. Я замолчала.

— Я пойду, — проскрипел Уйма. — Я готов идти с магом дороги хоть за Печать, хоть куда.

— Никуда вам идти не придётся, — тихо сказал Оберон. — Посидите десять минут тихонечко и послушайте вашего короля, ладно?

Мы с Уймой потупились, пристыженные.

— Мальчишку не нашли. Его видели во многих местах, в том числе на переправе через Ланс. Он спешил убраться от города подальше.

— Это плохо, — я опять не удержалась и перебила. — Он некромант, и довольно могучий. Ему нельзя доверять.

Оберон на секунду опустил веки:

— Я бы не хотел, чтобы по Королевству бегали некроманты, но сейчас не до этого. Главное вот что: я говорил с принцами. Для саламандры приготовили комнату с большим камином, он был страшно измучен холодом. Тому, что сидел в подземелье, я помог, теперь он стал сильнее и сможет видеть днём. Этот, которого называют деспотом… Боюсь, его нельзя выпускать из темницы. Ни сейчас, ни позже.

— Он жуткий человек, — я содрогнулась.

— Тем не менее он принц, и одной из наших красавиц придётся выйти за него — в полном соответствии с собственным желанием, — холодно заметил король.

— Зато саламандра и бывший пленник — очень хорошие, — робко заметила я. — Особенно саламандра. Он…

Я запнулась, встретив внимательный взгляд Оберона.

— Простите, ваше величество, — сказала я, невольно втянув голову в плечи. — Я нарушила ваш запрет, я самовольно ушла за Печать…

— Об этом мы поговорим позже. Итак, судьба четырёх принцесс решена — или будет решена в ближайшие дни. Саламандра женится на Алисии, это ясно, а вот остальные…

— Простите, ваше величество, судьба трёх принцесс, — я чуть не заплакала. — Трёх. Мы искали, но…

— Четырёх принцесс, Лена, — мягко сказал Оберон. — Дело в том, что Охра Костегрыз, в неравной схватке одолевший и покоривший два враждебных племени, основал королевство. Независимое островное королевство. И сделался его первым королём.

Сделалось тихо. Я ничего не понимала. При чём тут Костегрыз? Что за островное королевство? Почему Оберон смотрит на меня с таким значением?

Король перевёл взгляд на Уйму. Людоед сидел, выпятив вперёд нижнюю губу, окаменев, не сводя с Оберона круглых жёлтых глаз. Я посмотрела на Гарольда, будто спрашивая подсказки. Тот улыбнулся:

— Вот видишь, как удачно…

— Мне Филумену, — рявкнул Уйма. — Таково моё условие, а на любой другой я не стану жениться.

Оберон улыбнулся:

— Решено. Тебе Филумену. Саламандре Алисию. Остаются Розина, Ортензия и Стелла, пусть братья-враги сами выбирают.

— Только не отдавайте Стеллу деспоту, — быстро сказала я. И добавила, спохватившись: — Уйма! Ты теперь принц! Поздравляю… ваше высочество!

И смутилась, потому что прозвучало всё это довольно глупо.

Людоед оскалил два ряда белых зубов. Похлопал меня по плечу:

— Прошу простить меня на слове, господа и дамы… Жритраву, иначе не скажешь. Жритраву!