Чтение онлайн

Ну почему мы так мало общались с дядей? Да, ему было тяжело со мной. Но и я не проявлял инициативу, никогда ничего не спрашивал и не просил. Делал вид, что он мне не нужен, а сам ждал внимания. Извинений.

Оля смахивает слезы. Протягиваю ей чистый платок. Мы последними идем к выходу. Кипарисы и кусты боярышника тянут к нам ветки, заставляя прижиматься теснее на узкой тропинке.

Где-то сбоку слышу сухие щелчки. Оборачиваюсь — журналисты.

— Теодор Платонович, это ваша девушка? У вас всё серьёзно? Скажите пару слов!

Им что, жить надоело?

Оля тянет меня за рукав. Ловлю себя на том, что рычу и сжимаю кулаки.

Ник быстро подходит и закрывает собой мой звериный оскал. Отвлекает журналистов. Что-то впаривает им про новые проекты «Viktory-Odor». Как всегда собран и расчетлив.

Сейчас это выше моих сил.

— Садитесь в машину. Рано расслабляться, — Ник хлопает меня по плечу. — Нам ещё слушать последнюю волю Виктора Сергеевича. А воля у него была, сам знаешь, не из мягких.

В кабинете нотариуса просторно.

Длинный стол, массивные кресла, графин, стаканы. Оля тянется к одному. Я встаю и наливаю ей воды. Напротив Ник с блокнотом и ручкой. Конспектировать собрался? А хотя — разумно. Зная дядю, могу предположить, что там будут подробные инструкции.

Нотариус суетливо проводит в кабинет дамочку с высокой прической и орлиным носом.

Не знаком, кто она?

— Ирина Рустамовна, сюда пожалуйста.

— Ну-с, приступим. Все наследники в сборе, — нотариус шуршит бумагами, вскрывает конверт и откашливается. — Я, Виктор Сергеевич Истомин, настоящим завещанием делаю следующие распоряжения…

Дядя жертвует крупную сумму фонду помощи детям-сиротам. Восточная дама улыбается и подносит платочек к темным глазам. Оказывается, дядя поддерживал фонд и перечислял помощь каждый месяц. Не знал.

Дальше ожидаемо. Домик у озера, лодку и все для рыбалки он завещает Нику. Они часто ездили туда вместе.

Ну а теперь к делу.

Нотариус прокашливается, вытирает платком лоб, хотя в кабинете не жарко.

— Контрольный пакет акций компании «Victory-Odor», а также движимое и недвижимое имущество, которым располагаю на момент смерти, я завещаю своему племяннику, Истомину Теодору Павловичу, при условии вступления его в брак с Серовой Ольгой Петровной не позднее трех месяцев с даты моей смерти.

Что. На хрен. Это. Такое?

— В случае невыполнения данного условия или расторжения брака до появления наследника, акции компании наследует Прохоров Николай Игнатьевич, а остальное имущество — Зорина Ирина Рустамовна.

Оригинально!

— Наследование в данном случае предоставляется Прохорову Н.И и Зориной И.Р. без права продажи, дарения, аренды, обмена или иного способа передачи во владение или пользование Истомину Т.П.

Ник выгибает бровь и растягивает сухие губы.

Трындец!

Работа в компании дяди мне не светит, если я не женюсь на Оле. Вот что значит этот пункт.

Повезло, что родственничек глубоко под землей. Увидел бы сейчас — придушил.

Нет, это даже смешно! Спасибо, что не указал в какой позе мне с женушкой…

— Доход от продажи аромата «Victoriana» я в равной степени завещаю детям Теодора и Ольги Истоминых. До их появления средства будут перечисляться в фонд помощи детям-сиротам.

Намек понятен. Дядя за традиционный секс и против контрацепции. Рад за него. Но какого, ять, он лезет в мою постель с того света? Думает, я на всё пойду ради его бабла?

Нотариус дочитывает подписи, дату и сворачивает документ.

Это всё?

Очуметь! Если я хочу заниматься любимым делом, я должен прямо сейчас свалиться на колени перед Олей. А, черт! Я же сделал ей предложение три дня назад.

Оля интересная девушка, я готов с ней встречаться, но чтобы вот так — завтра под венец… Увольте!

И пока я перевариваю, Ник помогает Ирине. Зам галантно предлагает ей руку, о чем-то спрашивает и провожает к выходу.

Ах да, они же теперь в одной лодке — нехило заинтересованы в моей несчастной семейной жизни.

Тянусь к Олиному стакану, чтобы смочить охрипшее горло, но не успеваю. Тонкие пальчики выхватывают его и опрокидывают мне в лицо.

— Как же я тебя ненавижу! Мерзавец!

— Оля!?

— Ты всё это подстроил, чтобы я влюбилась и вышла за тебя замуж! Видеть тебя больше не хочу! — отскакивает от меня девушка. Срывает браслет и со звоном бросает на стол. Следом, царапая полироль, летит обручальное кольцо.

— Да что я сделал? — поднимаюсь на ноги.

— Я думала, что нравлюсь тебе, а это всё из-за денег… — она закрывает лицо руками и пошатывается. Ник подхватывает её, кидает в мою сторону хмурый взгляд.

— Оля, о чём ты? Я не понимаю, — делаю к ней шаг.

Она съеживается. Зам закрывает собой девушку.

— Ник, увезите меня отсюда.

— Оля, в чём ты меня обвиняешь? Объясни!

— Ник, пожалуйста…

Прохоров толкает двери и щелкает пальцами — в комнату заходят двое накачанных парней. Восточная женщина уводит заплаканную Олю.

— Прошу без насилия, господа! — морщится нотариус.

Оцениваю противников. Гибкости у вас маловато, бойцы. Но двоих я быстро не положу.

— Оля! — кричу вдогонку. — Ты правда нравишься мне. Я не понимаю, в чём провинился. Намекни хотя бы!

— Спроси у Алины, — долетает её хриплый голос, и дверь захлопывается.

Теодор

К черту. Дядю с его завещанием. Олю с её обидами. Макса и Алину с их счастливым выводком.

Схлопнитесь все!

Почему я не могу просто заниматься тем, в чем разбираюсь? Прав был дядя — нет ничего стоящего, кроме работы. Но меня зачем-то решил насильно женить. Где логика?

Сбавляю скорость, хотя дороги Франции позволяют. Не хватало ещё попасть в аварию, когда у меня куча дел.

Я создаю независимый парфюмерный бренд.

С документами проблем нет, их готовят юристы. Идей у меня завались. Сбережений на рекламную кампанию и первое производство хватит. Дело за малым — достать качественное сырье.

Жан-Мари обещал придержать новый урожай и попросил приехать, чтобы заключить договор лично.

Как раз то, что мне нужно — сменить картинку и немного остыть.