Чтение онлайн

Забираю пакеты из багажника, придерживаю цветы подмышкой и иду к подъезду.

Железная дверь открывается прямо передо мной. Блондин задевает плечом, разворачивается и разглядывает с прищуром.

— О, а ты этот, Теофраст? Опоздал малеха.

Замечаю на его щеке блестящий розовый след.

Какого?..

— Горячая она деваха, моя Олич, — потирает в районе ширинки.

Твою ж…

С ненавистью смотрю в глаза блондина. Он младше меня. Худощавый, высокий, острые черты лица.

Внутри всё каменеет. Друг детства, значит? Приобнял?

— А букетик я ей уже подарил, так что свой можешь засунуть…

Ну всё! Кранты тебе, друг детства…

Ритм сердца оглушает, руки дрожат от импульса зарядить по ухмыляющейся морде.

Что ты в нем нашла, котёнок?

Со свистом втягиваю воздух, бросаю пакеты. Ромашки летят в кусты.

Хватаю придурка за грудки. От него еле слышно пахнет мятой, корицей и чем-то теплым, фруктовым, но запах машинного масла мешает разобрать. Заношу кулак.

Блондин не вырывается, смотрит ошалело. Лицо бледнеет, выделяя отпечаток помады.

Но если Оля что-то в нем нашла, ей будет больно его потерять.

— Только попробуй её обидеть… — шиплю дрожащим от ярости голосом.

— Ты это… братан, остынь.

— Я тебе не братан! А тебе… крупно повезло, что ты ей дорог… Иначе…

— Я понял-понял!

Отшвыриваю застывшее тело. Парень пятится и падает на лавку. Матерится, трет ушибленный локоть.

Не могу смотреть на него!

И Олю с ним представить не могу.

Это как прижать к коже раскаленное железо.

Как дышать хлоркой и гореть изнутри на каждом вдохе.

В каком-то трансе сажусь в машину. Бью по рулю, так что ладони немеют.

Думал, что раньше было херово? Черта с два! Для меня, похоже, всё только начинается.

Слышу сигнал сообщения.

Оля: «Ты скоро? Пирог остывает.»

Теодор: «А с чем он?»

Оля: «Сливовый с корицей.»

Значит, слива…

Вырубаю телефон и разворачиваю машину.

Теперь у меня аллергия на этот запах.

Оля

Наблюдаю, как Маринка тянется за третьим куском пирога.

— Ты точно не будешь, Оль? Вкуснятина же!

Со вздохом мотаю головой. Сил нет ни на что. Даже моргать трудно.

Только кисть с усилием сжимает телефон. — Странно, конечно. Покажи ещё раз переписку, — облизывает пальцы и тянется к трубке Марина.

Преодолеваю внутренний протест и отдаю ей гаджет.

— Очень странно, — водит по экрану. — Обещает приехать, нежничает… Может он сливы не любит? — хихикает и тут же умолкает, ловя мой больной взгляд. — Даже не знаю, Оль!

— И я.

— Может, он встрял где-то? Авария, или в ментовку приняли, ты же говоришь, он не дурак подраться. Или просто телефон сел?

— Не знаю, — молчу о том, что уже обзвонила больницы и участки. — Или просто передумал общаться со мной.

— Здрасте, моя радость! С чего бы это он передумал?

Я уже ничего не знаю.

Накидываю джинсовку и иду провожать Маринку. Позвала её, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. Но теперь мне хочется побыть в тишине. Идеально — заснуть без сновидений и потерять память.

Выходим в прохладный вечер. Свет фонаря освещает подъезд и щербатую лавку. Под босоножкой что-то влажно чавкает. Наклоняюсь, поднимаю за хвостик раздавленную клубнику. Возле урны валяется плотный крафтовый пакет. Подхожу к нему — там тоже ароматные ягоды в красивых плетеных корзиночках. Оглядываюсь. В кустах вверх ногами букет ромашек. Крупные, на длинных ножках.

— Марина…

— Мм?

— Он был здесь.

— Кто?

— Тео! Он был у подъезда! Но не зашел.

— Хм… — рассматривает мои находки. — А ты никуда не выходила? Может разминулись?

— Да ты что! Я же с обеда его ждала. Убирала, пирог этот дурацкий…

— Я же говорю, влюбилась! — пинает в бок.

— Да какое это имеет теперь значение, если он… Дима! Они… Точно! Встретились тут и…

— Погоди-ка, — останавливает мои сбивчивые пояснения.

Набирает вызов на телефоне:

— Пашуля, я ещё не освободилась. Тут у Ольки завал. Мужики штабелями складываются! — затягивает меня обратно в подъезд. — Таак, а про Диму ты ничего не говорила. Давай-та поподробнее…

— Да, Пашуля! Ты мой герой! Признание шикарное получилось. Сейчас Оле дам послушать. Ты там Димку не сильно уработал? Ага, ну молодец! Перезвоню, — выдергивает наушники из телефона и поворачивает ко мне динамик. — Вот! Слушай!

Запыхавшийся и немного высокий Димкин голос:

— Ну зашел я к ней…

Немного тише и требовательно:

— Имя называй, — это Паша! Узнаю его густой бас.

— К Оле Серовой зашел починить кран, она сама меня позвала, между прочим, — обиженно.

— Дальше!

— Ну обнял её! Она заартачилась немного, но потом поплыла, в щеку поцеловала. На всё, говорит, согласна. Потом попросила дверь закрыть входную. Ну мы вместе пошли…

— Кхм! — снова Паша угрожающе.

— Блин, ну я отнес её, чтоб не вырывалась.

— И дальше что, герой-любовник?

— Да пошел ты…

— А ну стоять!

Шорох, сопение, шлепок, ругань.

— Дальше что было, Дмитрий?

— Она мне врезала по помидорам и выставила за дверь.

— Точно выставила?

— Писец! Да какая разница?

— Большая, для достоверности событий. Ну?

— Эмм… пнула ногой… в пятую точку. Доволен?

— Воот! Так бы раньше, а то «мы немного не поняли друг друга!»

Снова шум, ругань — и запись затихает. — Ах, люблю, когда Пашка такой, — мечтательно закрывает глаза Марина. — Он же для меня горы сворачивал, когда добивался. А теперь максимум чаю заварит или в кино сводит — скукота. А с твоими приключениями, Ольчик, у нас прям перезагрузка!

— Что-то я не выдерживаю приключения…