Чтение онлайн

— Сколько он тебе дал?

— Десять тыщ баксов.

— Да, и мне, столько же. Ради такого дела и рискнуть не страшно — вылечу отсюда, найду клинику получше, а тачка со мной останется.

— Вот-вот, а я давно в Доминикану мечтала слетать. Поедем с мужем. Только дурочку эту жалко. У нее там походу, двойня! Рустамчик вон сразу двойней прыскает в девок, не удивительно, такой бык здоровенный, и в штанах у него наверняка есть чем девок привлечь.

Ни жива, ни мертва я стою с поехавшей вниз челюстью.

— А что тебе ее жалко?! Попрыгала на огурце нашего Рустамчика, и вуаля: Жизнь в шоколаде! Ух надоила бы с мальчика, а учитывая, что там двойня — в двойном размере. Такие как эта девка — хитровыделанные. Своего не упустят.

— Да, видала ее паспорт? В каких-то Сосенках прописана, хрен знает где, и где ее только Рустамчик отыскал?!

— Это не важно. Важно то, что Рустамчик оказался очень продуманным мальчиком. Это же надо додуматься! Комар носа не подточит. Внематочная беременность — шах и мат хитрющей девице!

— Это еще раз подтверждает одну важную мысль: на каждую хитрую гайку найдется свой болт.

— Это точно, Нинок, пошли кофе пить!

— Пойдем!

Голоса в предбаннике стихают, а я стою, как молнией прошитая, пытаюсь осознать: это что сейчас было?!

Выбегаю на улицу как пришибленная. Таблетку выкинула в окно и как ни в чем не бывало вышла из этой адской мажорной клиники.

У меня двойня!

ДВОЙНЯ!!!

Два ребенка!

Значит вот, как Рустам поступил со мной… Двоих здоровых детей решил абортировать.

Я на полном автомате иду на автобусную остановку, понурив голову. Розовые очки разбиваются в дребезги с каждым шагом.

Я не нужна Рустаму.

Я — нищая приезжая девочка из провинции.

Подавальщица.

Это я все прекрасно знаю. Но дети!

Двое детей!

Как он мог так просто отдать приказ, чтобы избавиться от них!? Ведь что узистка, что гинеколог наверняка сообщили ему про двойню, а он так запросто… собственных детей… Никогда не прощу ему это! Видеть его не хочу больше! Чтоб он провалился, бесчеловечный выродок! Мажор хренов!

Сажусь в подъехавший автобус. Еле сдерживаю слезы. Стыдно рыдать перед чужими людьми.

Зато дома, в общаге меня ждет сюрприз:

— Кудряшкина! — мои соседки от возбуждения чуть ли не по потолку бегают. — Кудряшкина, мать твою, почему трубку не берешь?!

— Мы обзвонились тебе!

— Куда пропала?!

Часто моргаю, чтобы убрать слезы из глаз. Лезу в сумку. Мобильный и правда разрядился, вчера всю ночь работала, а потом после короткого сна была в клинике. Вот и вылетело из головы, что нужно телефон заряжать время от времени.

— Кудряшкина, ау! Очнись! — тормошат меня за плечи соседки.

Нам сам проректор звонил!!!

— Зачем? — без особого энтузиазма спрашиваю я.

— Хрен его знает! Собирай ноги в руки и чеши к нему! Он ждет тебя!

Ну вот… только этого не хватало. Неужели Веня или кто-то другой уже сообщили о моей беременности? И что он мне сделает?! Из общаги попросит? Из универа? А вообще выгоняют ли из универа за беременность?!

Из универа, может и нет, а вот из общаги…

— Вика! Да что с тобой? — тормошат меня соседки. — Ты понимаешь, что тебя сам Павел Викторович вызвал?! Иди быстрей, мало ли что случилось?!

— Да. Сейчас пойду.

И хотя я очень хотела пообедать, но все мысли о еде моментально улетучивались, по мере того, как я осознавала, что меня ждет дальше.

Я беременна двойней.

За спиной первый курс универа.

И сейчас меня исключат.

А у меня папа больной. Родители в деревне с хлеба на кефир перебиваются. А тут я. Еще и с двойней в подоле свалюсь им на голову… И от Рустама я теперь не то, что поддержки ожидаю, а даже наоборот, побаиваюсь его. И как мне это все вывезти?!

Иду к Павлу Викторовичу как на эшафот. Он обитает в главном учебном корпусе, что через дорогу от нашего общежития.

Захожу в здание, поднимаюсь на нужный этаж. Дверь в приемную приоткрыта, и вместо секретарши там сидит… Веня!

Значит все-таки Веник намел на меня тень-на плетень.

Ах ты ж твареныш недоделанный!

— Кудряшкина, мать твою! Где тебя так долго носит?! — поднимается Веня мне навстречу.

— Что тебе нужно?

— У меня к тебе дело, Вик! Серьезное! — надо же, первый раз вижу этого шалопая таким решительным.

Гроза общаги, а также ее душа и главный заводила всяких приколов, Веник создал себе образ расхлябанного раздолбая, и я обычно ломала голову, ну как его до сих пор из общаги не выперли, и как он держится в универе, ведь прогульщик первый.

— Папаша твоего ребеночка слился? Ведь так? — возбужденно опускает Веня руки на мои плечи.

— С чего ты это взял? — скидываю с себя его грабли, но он не обращает на это никакого внимания.

— С того, что я ни разу не видел ни одного пацана рядом с тобой.

— Почему вообще тебя волнует эта тема, и почему ты разговариваешь со мной об этом в приемной проректора?! — недоумеваю я.

— Понимаешь, Вик, тут такое дело… В общем… э-э-э… — краснеет Веня и лезет в карман.

Я злюсь. Происходит полная фигня, если честно, и я совсем не понимаю, что происходит.

— В общем, — Веня достает обтянутое бархатом сердечко и раскрывает его.

На темной обивке коробочки блестит тоненький ободок дешевого золотого колечка.

Я совсем сбиваюсь с толка.

— Вик, ты выйдешь за меня? — протягивает он мне коробочку.

— Ты с дуба рухнул?! — искренне недоумеваю я. — Зачем тебе девушка с прицепом?!

— Ты даже не представляешь себе, насколько мне нужна именно девушка прицепом!!! — в отчаянии выдыхает Веник.

— Вениамин! — слышится густой бас из-за двери проректорского кабинета, — Хватит идиотничать! Бери свою невесту и иди сюда!

Это что вообще происходит? Мир сошел с ума? Или я до сих пор не проснулась? Ах вон оно что. Мне сон снится. Тогда все понятно.