Чтение онлайн

В противном случае мне было бы крайне дискомфортно, ведь я и понятия не имею что из лежащих в холодильнике продуктов можно брать. Вчера нам с Вадимом было не до прояснения бытовых мелочей. Мы с глобальными проблемами пытались разобраться.

Настроение хуже некуда, спрятаться от него никак не выходит. В жалкой попытке отвлечься подхожу к окну и пытаюсь рассмотреть что там внизу, у подножья здания. Белесая мгла оказывается слишком густой, даже очертаний стоящего напротив здания не разобрать. До земли дальше. Там вообще вариантов, как выясняется, нет.

Бросаю это бесполезное занятие. Мне не увидеть ни машины Богданова, ни входящих в здание людей. Пользы никакой, только время зря теряю. Лучше девочкам своим позвоню.

Возвращаюсь в комнату, набираю телефонный номер отца, принимаюсь слушать длинные гудки. Проходит минута, другая, ничего не меняется. Папа не берет трубку. Странно. Совсем не похоже на него.

Пробую ещё раз.

Все повторяется снова. Видимо, малышек услышать мне сейчас не судьба. Успокаиваю себя, как могу, но эмоции не удержать. Они вырываются из-под контроля и несутся стремглав не видя конечной цели.

Плохое предчувствие не отпускает меня.

Ходьба из угла в угол довольно быстро утомляет, сажусь на кровать. Очередная попытка связаться с родными не приносит результата.

Тревога бьёт в колокола, навязчивые мысли то и дело сменяют друг друга. Спокойствия нет.

Единственное, на что я сейчас рассчитываю и благодаря чему не впадаю раньше времени в панику, так это отсутствие новостей. Любых. Как плохих, так и хороших.

Если бы Игнатов добрался до моих девочек, то я об этом уже знала. Ублюдок сам бы мне позвонил. А раз он со мной до сих пор не связался, то все должно быть хорошо.

Разум пока что сильнее паники. Но насколько его хватит? Это большой и крайне важный вопрос.

— Оксана, к вам можно? — в комнату после трехкратного стука в дверь заглядывает Татьяна Михайловна.

— Заходите, — вырываюсь из печальных дум.

Женщина проходит в комнату. Она напряжена, бегло озирается по сторонам. Чего-то боится. Я напрягаюсь, пытаюсь понять причину столь странного поведения. В голове вместо мыслей сумбур.

Самое плохое в том, что домработница молчит! А я себя уже накрутила. Любое лишнее слово и внутри меня рванет. Этого нельзя допустить! Зацепит всех.

— Что случилось? — первой не выдерживаю. Задаю вопрос.

— Если честно, то не знаю, — Татьяна Михайловна произносит еле слышно. Женщина мнется, словно ребенок.

Домработница стоит посреди моей комнаты, теребит в руках фартук, рта не раскрывает. Я начинаю раздражаться.

— Если вы продолжите молчать, я не смогу посодействовать в решении вашей проблемы, — решаю зайти с другой стороны. Женщина смотрит на меня с сочувствием во взгляде. Но хотя бы она оживает.

— К Вадиму Вадимовичу пришли, — говорит неуверенно и крайне тихо.

— Кто? — интересуюсь у неё.

— Его жена! — раздается из коридора. Вскидываю голову в сторону звука и встречаюсь глазами с той, кого не планировала увидеть вплоть до судебного заседания. — А вот кто ты такая, — впивается в меня взглядом. — Большой вопрос!

Боталова распахивает дверь и прямо в обуви входит в мою комнату. Бесцеремонно располагается на не застеленной кровати прямо в уличной одежде. Глаза женщины затопляет ненависть, она источает жгучую неприязнь.

— Так кто ты такая? — задаёт вопрос, впивается в меня рассерженным взглядом и ждёт ответа.

Я немного шалею от подобной наглости. Моя природная тактичность никак не желает понимать подобное поведение. В конце концов, врываться вот так в комнату к постороннему человеку и припирать его к стенке такое себе удовольствие.

Молчу. Вестись на провокацию не стану. А вот спровоцировать конфликт и вывести супругу Вадима на эмоции стоит. Поддавшись эмоциям женщина наговорит много лишнего. Того, что поможет в суде при разводе.

Продолжаю игнорировать Боталову. Пусть унижает, сыплет угрозами, брызжет ядом. Я только диктофон сейчас включу.

Подхожу к своей сумке, нажимаю на кнопку диктофона, разворачиваюсь на сто восемьдесят, смотрю на обозленную женщину, что сидит напротив.

Плохое настроение становится ещё хуже, но я уже хотя бы представляю, что меня ждёт в самое ближайшее время. Супруга Вадима проходу не даст.

— Кто я такая вас не касается, — мой тон остаётся сухим и безликим. Деловой подход никто не отменял.

До выяснения отношений я не собираюсь опускаться. Мне нужно другое. Заставить Боталову сделать ошибку. Наговорить лишнего например.

— Насколько мне известно, вы без двух минут жена бывшая, — особенный акцент делаю на последнем слове. — Вадим разведется и вам этого не остановить, — произношу смотря женщине прямо в глаза. Она на мгновение теряет дар речи. Но быстро берет себя в руки.

— Значит, представляться не будешь? — говорит скучающим голосом, рассматривает маникюр на своих ногтях.

— Не вижу смысла, — скрещиваю руки на груди. — Вы все равно сделали уже свои выводы. Зачем мне вас переубеждать? Бесполезная трата времени и сил.

— Кто ты такая и так ясно, — отмахивается. — Можешь не утруждаться.

— И кто же? — усмехаюсь. Мне действительно интересно за кого она меня приняла.

— Все просто! — прерывает свое занятие по любованию своими руками, поднимает на меня глаза. — Ты дрянь, решившая лечь под женатого мужика, — отвечает сама на свой вопрос.

— Попрошу без оскорблений, — подмечаю монотонно. — Он практически свободен, — парирую. — Или вы хотите сказать, что я не права? Вадим не разводится?

— Тебе здесь ничего не светит. Зря стараешься. Никто ему развода не даст, — ухмыляется не пряча злобы.

— Почему же? — щурюсь. — Документы поданы, совсем скоро будет заседание. Вас разведут. Судья не сможет оставить Вадима женатым, — намеренно строю из себя наивную и глупую мадам. — Совсем скоро мы будем вместе. Вы не сможете нам помешать.

— Не смогу? — начинает смеяться. Истеричные нотки прорываются сквозь женский смех. — Да я уничтожу вас обоих! Сначала разорю своего муженька, а уж потом тебя лишу всего, что имеешь. За компанию, — угрожает мне. Не ведусь. Наш разговор пишется на диктофон, после его обнародования Боталова ничего не сможет поделать.