Случайный папа для близняшек
Шрифт:
— Я должна вас испугаться? — удивлённо поднимаю брови. — Вы всего лишь женщина, а Вадим бизнесмен. У него явно возможности больше, чем у вас! Как минимум, он способен нанять хорошего адвоката. Вас размажут в суде!
— Меня? Размажут в суде? — громкий хохот отскакивает от стен и словно мячи для игры в пинг-понг скачет по квартире. — Ты в своем уме, девочка? — смотрит на меня словно я свалилась с Луны. — Ни один адвокат не сможет тягаться со мной! — заявляет безапелляционно.
Боталова всем своим видом показывает, что ни во что меня не ставит. Сама же ведёт себя словно хозяйка. Ходит по комнате, без спроса берет мои вещи, рассматривает, ставит назад. В каждом движении презрение ко мне, в каждом взгляде ненависть. Молча терплю. Дело важнее бесполезного отстаивания своих границ. Пусть думает, что победила.
— Прям ни один? — ухмыляюсь, чем только сильнее ее бешу.
Удивительно что Ирина Олеговна меня не узнала. Ведь мы с ней сталкивались по работе, она вела дела нескольких моих клиентов. Я была уверена, что у людей, занимающих определенные должности, вырабатывается профессиональная память на лица. Видимо, я ошиблась.
— Ни один! — Боталова уверена в своих словах на двери процентов. — Я уничтожу любого, кто посмеет встать у меня на пути! Влияния и полномочий мне хватит! — подходит ко мне вплотную, скептически осматривает. — Послушай моего совета. Беги от него пока не поздно.
— А если не послушаю, то что? — смотрю на неё не отрываясь. Мне интересно, чем она аргументирует свой совет.
— Окажешься с голой задницей на улице, — говорит как ни в чем ни бывало. Словно спрашивает нужно ли в кофе сахар насыпать.
— Угрожаете, — уже не спрашиваю. Озвучиваю факт.
— Настойчиво прошу, — не поддается.
— Значит все же угрожаете, — продолжаю провоцировать названную гостью.
— Может и так, — сдается. — Мне не нужны угрозы. Вместо них предпочитаю дело. Либо ты прекращаешь общение с моим мужем, либо останешься без средств к существованию. Поняла?
Глава 36
Ксюша
— Зачем он вам? — я действительно не понимаю. — Вадим не пёс, которого можно на цепь посадить. Он самостоятельный взрослый мужчина и в состоянии самостоятельно решить с кем и как ему жить. Не находите? — вопросительно выгибаю бровь.
— Думай, что хочешь! — брызжет ядом. — Он просто так от меня не уйдет. Вот увидишь! — шипит с ненавистью. Боталова в гневе становится такой мерзкой, прямо жуть. Не могу смотреть на нее без содрогания. — Не оставишь Вадима в покое, я тебя уничтожу!
— Вам все равно его не удержать, — озвучиваю вслух правду. Видимо, она понятна только мне. — Насильно мил не будешь, слыхали?
— Заткнись, тварь! — не отступает от своего. — Ты ничтожество по сравнению со мной!
— Вы в этом настолько уверены? — задаю вопрос не в силах сдержаться. Лицо женщины искажает гримаса, мне становится уже просто смешно. Нервное. Ещё немного и лавину прорвет, эмоции вырвутся из-под контроля.
Один шаг до того, чтоб сорваться… Мда. Я никогда не считала себя истеричкой. Видимо, можно уже начинать.
Боталова вне себя от злости. Жена Вадима готова в любой момент кинуться на меня с кулаками. По глазам вижу, как сильно жаждет вцепиться мне в волосы. Мурашки пробегают по позвоночнику, мне дико не по себе.
Это ж надо было Вадиму с такой дамой связаться! Какой кошмар! А ведь Боталова ещё и судья. В голове не укладывается. Я считала, что занимающие высокие посты люди другие. Ошиблась. Увы и ах.
Подобное поведение для меня всегда оставалось загадкой. Я неоднократно видела семьи, где один из супругов хотел уйти, а второй его не отпускал. Какой в этом смысл? Кто останется в плюсе? Как продолжать жить с человеком, который всем сердцем ненавидит тебя?
Для чего опускаться на самое дно? Шантажировать, сыпать угрозами, лить гадости за спиной? Ведь если один из супругов просит свободы, так он в любом случае уйдет. Он верен не будет. Да и счастливым никто из двоих не станет.
Смотрю на Боталову и не понимаю. Вроде умная женщина. Судья! А мозгов нет.
— Ты смеешь утверждать, что лучше меня? — усмехается. Глаза наполнены лихорадочным блеском. — В зеркало давно смотрелась? Ты ничтожество и тварь! Тебе не место рядом с нормальным мужчиной!
— Почему вы меня оскорбляете? — впиваюсь в Боталову взглядом. — Кто вам такое право дал?
Я могу ответить на выпадки стоящей передо мной женщины на ее языке, но принципиально не стану этого делать. Пусть меня разрывают эмоции, вида не покажу.
— А что ты мне сделаешь? — ухмыляется. Руки так и чешутся стереть с лица этот оскал. — Моему мужу пожалуешься? Так я его не боюсь!
— Засужу, — говорю спокойно и четко. Хочу продолжить, но не успеваю и рта раскрыть как комната наполняется истерическим смехом. Не моим.
— Засудишь? Меня? — говорит в перерывах между приступами. — Не смеши! Я судья! Тебе со мной не тягаться! У меня полномочия есть, а ты ноль без палочки! Нищебродка!
Делаю глубокий вдох, прикусываю язык. Мне надо сдержаться! Наш разговор пишется на диктофон.
— Ирина, отпустите Вадима с миром, — пытаюсь достучаться до Боталовой. Только это все равно не выходит. — Он все равно не будет с вами жить.
— Не твоего ума дело! — шипит словно разъяренная кошка. — В нашу с Богдановым семью не влезай!
— Поздно! — на пороге моей комнаты словно из ниоткуда появляется Вадим. — Она уже влезла по самое не балуйся! Правда ведь, Ксюш?
Удивляюсь. Смотрю на мужчину, вижу в его руках фотографию. Там Кристина, мои дочки и я. До того, как перекрасилась обратно…
Ноги подкашиваются. Хватаюсь рукой за стол.
Глава 37
Ксюша
— Ты о чем? — делаю вид, что не понимаю, хотя у самой поджилки от страха трясутся. Как такое возможно? Глазам не верю. Нет! Нет! Нет!! Этого просто не может быть!
Откуда у него фотография? Как он вообще смог увидеть ее? Она есть только у Крис и та обещала никому ее не давать!
Но судя по всему, подруга обещания не сдержала… Вот и доверяй после этого людям. Если Крис рассказала Богданову правду, то он поймет, что мои дети от него.
Как? Единственный вопрос крутится в голове. Как Вадим смог стать настолько близок к Кристине, раз она решилась ему показать альбом со своими фотографиями? Ведь туда она собирает лишь самые важные моменты своей жизни. Это же сокровенно! Интимнее, чем нижнее белье.