Чтение онлайн

Не думая ни о чем выбегаю из лестницы и попадаю прямо в центр небольшой светлой комнаты. Большего разглядеть на удается. Блин!

Глаза режет. Зажмуриваюсь. Требуется время, чтобы они привыкли. Но я не могу себе позволить ни секунды промедления. Времени нет, тяжёлая поступь шагов раздается снизу лестницы.

— Ксюша! — слышу сквозь шум в ушах. Подпрыгиваю на месте от страха. Открываю глаза. Сквозь боль и текущие слезы осматриваю место, куда я попала. Просторная гостиная, камин, диван, шифоньер и стол. Справа вход на небольшую кухню. С того места, где стою, видно кухонный гарнитур.

Нет. Туда мне нельзя. Там нет дороги наружу. Поворачиваюсь всем корпусом, продолжаю искать. Вижу ещё одну дверь. Она находится в самой дальней части дома, практически незаметна. Невзрачна. Плевать! Лишь бы выбраться отсюда! Срываюсь с места, бегу.

— Да стой же! — летит в спину. Хриплый голос слишком близок. Шум в ушах не позволяет расслышать все, что мне говорят. — Стой! Пожалеешь!

Ну нет уж! Жизнь дороже, чем что-либо ещё!

Выскакиваю на крыльцо, спускаюсь по ступенькам вниз и… застываю. По позвоночнику пробегает холодный пот.

— Рррр, — прямо на меня надвигается огромная черная псина. Справа от нее находится ещё одна.

Сердце пропускает удар. Дышать нечем. Стою и не двигаюсь. Стоит проявить хоть немного агрессии, как они накинутся в тот же миг.

Перед моими глазами стоят две машины для убийства, иначе не скажешь. Развитая мускулатура рельефом виднеется сквозь короткую жёсткую шерсть. Глаза-бусины полны злобы и долга. Эти псины выращены для того, чтобы выполнять команды своего хозяина.

Зная Игнатова, я прекрасно представляю какие именно. О, ужас! Как же мне быть?..

Острые клыки внушают ужас, низкий глухой рык заставляет застыть на месте. Малейшее движение и собак будет уже не остановить. Они ведь разорвут меня на части! Спасения нет.

Меня ждёт незавидная и суровая участь.

Взгляд внимательных темных глаз прикован ко мне. Следят за каждым моим движением, за каждым вдохом. Я в центре внимания. Твою ж мать!

Приподнимаю ногу. Хочу сделать шаг вперёд, но натыкаюсь на рык. Застываю так, как стою.

— Ксюша! — я, наконец, смогла узнать мужской голос за своей спиной. Слезы горечи наворачиваются на глаза. Вот же, блин…

Поворачивать голову не решаюсь. За мной слишком пристально следят.

— Готовься. На счет три отскакиваешь назад, — произносит Вадим.

— Я не смогу, — шепчу. Мне до одури страшно.

— Не бойся! — просит. — Доверься мне. Я поймаю тебя.

— Хорошо, — говорю. Голос дрожит. Я сама тоже.

— На счёт три отталкиваешься и прыгаешь назад, — даёт указания. — Поняла?

— Я не смогу, — продолжаю шептать.

— Ксюша, солнце, у тебя нет иного варианта, — произносит крайне печально. — Иначе они разорвут и тебя, и меня.

Молчу. Пытаюсь собраться с мыслями. Разумом понимаю, что Вадим прав, но сердцу ведь не прикажешь. Меня парализовало от животного ужаса.

— Хорошая моя, — говорит ласково и нежно. — Пожалуйста, сделай то, о чем я прошу. Ради наших дочерей. Ради себя. Ради меня, — продолжает упрашивать. — Всего лишь один прыжок.

— Хорошо, — зубы отстукивают чечётку. Сжимаю кулаки крепче, пытаюсь унять дрожь в руках.

— На счёт три, — повторяет. — Согласна.

— Да, — цежу сквозь зубы. Ком в горле мешает говорить.

— Раз, — собачий рык повторяется. Кровь стынет в жилах. — Два, — делаю глубокий вдох. Готовлюсь к прыжку. — Три! Давай! — кричит. И я делаю это. Свой самый сложный в жизни прыжок.

Дальше все происходит слишком быстро. Мне остаётся лишь поражаться.

Отталкиваюсь ногами от деревянной поверхности, лечу назад. Собачий рык становится только ближе. Хочу выставить руки вперед, чтобы хоть как-то смягчить предстоящий удар. Не выходит. Сгруппироваться не получается.

Резкий рывок. Я прижата к сильной крепкой груди самого любимого мужчины на свете. Он обнимает меня, закрывает собой. За спиной Богданова слышу собачьи рыки.

Громкий лай разносится на всю округу. От звука когтей, что впиваются в дерево когда псы устремляются вперёд, кровь стынет в жилах. Глухие удары мощных мускулистых тел в попытках обойти соперников и первым добраться до добычи будоражат сознание. Страшно. Клацанье зубов, скорость, лай, ярость, толкотня. Всего этого слишком много.

Нутром чую, что нам настал конец. Псы двигаются слишком быстро. Слишком.

Сильный резкий толчок, полет на деревянный пол, резко закрытая дверь и скулеж по ту сторону. Царапанье двери когтями. Удары один за другим в стену.

Сажусь. Поджимаю ноги к груди. Смотрю вперед широко открытыми глазами.

У входной двери стоит Вадим. Мужчина ранен. Придерживает плечо, морщится при каждом шаге. Из раны на голове тонкой струйкой течет кровь, все же я знатно его той доской приложила.

Мда. Человек пришел меня спасать, а я… Нужно будет у него потом попросить прощения.

Богданов игнорирует свои раны. Не до них. Сейчас есть вещи гораздо важнее.

Псы пытаются прорваться в дом. Я даже не представляю сколько сил требуется, чтобы их сдержать. Но Вадиму это удается! Несмотря ни на что он успевает обеспечить нам относительную безопасность.

Мужчина с трудом удерживает дверь закрытой, поворачивает ключи в замках, запирает нас внутри. Меня начинает трясти.

— Шшш, — подходит ко мне. Успокаивает. — Не переживай. Не надо. Все хорошо. Я с тобой.

Вадим опускается на пол рядом со мной, обнимает меня. Я закрываю глаза, вдыхаю его запах, слушаю биение сердца. Успокаиваюсь понемногу.

Некоторое время мы просто молчим. Мне нужно собрать себя воедино. Осмыслить все, что произошло.

Не знаю сколько прошло времени, но собаки затихли. Они перестали пытаться прорваться в дом и мне стало немного лучше. Разумом я понимаю, что тишина по ту сторону двери не вечна и что скоро лай и возня возобновятся. Но сердцем… Я очень устала и хочу сейчас единственного. Тишины.

Мы сидим с Вадимом на полу, обнявшись. Мужчина посадил меня к себе на колени, гладит по волосам, по спине. Успокаивает. Пытается помочь расслабиться. Хоть чуть-чуть.