Чтение онлайн

— Пойдем, — говорит. — Тебе нужен отдых.

Он поднимает меня на руки, прижимает к себе. Льну к нему. Всей душой. Всем телом. Всем сердцем. Богданов моя опора и защита. Единственный мужчина на всем белом свете, которому разрешаю прикасаться к себе.

— Ты пришел, — шепчу. Смотрю на Вадима, тону в его взгляде. Медленно меня начинает отпускать дикий страх.

— Пришел, — заверяет. — Я всегда за тобой приду, где бы ты ни была.

Вытирает подушечкой большого пальца льющиеся из моих глаз соленые слезы. Хмурится. Сводит вместе брови. В глазах застыла вселенская боль.

— Прости меня, — говорит тихо. С надрывом. — Я не должен был тебя отпускать.

— Ты не виноват, — озвучиваю вслух чистую правду. — Игнатов в любом случае бы добрался до меня.

— Больной на всю голову придурок, — произносит не пряча презрение и злость.

Достает сотовый, набирает номер, ждёт. Слушаю длинные гудки, жду подмогу. Молчу.

— Вадим, привет! — в динамике раздается знакомый голос. Мои брови от удивления подлетают наверх. — Ты нашел ее?

— Мирон Степанович, Ксюша со мной, — ни на секунду не оставляет меня без внимания. — Благодарю за наводку.

— Она цела? Игнатов где? Помощь нужна? — засыпает вопросами.

— Ксюша цела. Она со мной, — отвечает. — За Игнатовым следят мои люди. Он в городе.

— Понял, — сухой строгий голос моего крестного и его беспокойство пробуждают светлые чувства. — Помощь нужна?

— Не помешает, — признается Богданов искоса поглядывая на дверь.

— Держитесь там! — говорит бодро. — Сейчас пришлю к вам наряд.

— Здесь собаки, — шепчу. — Скажи Мирону Степановичу, что здесь собаки! — прошу Вадима.

Он передает мою просьбу. Я тихо благодарю своего спасителя. Нам осталось ещё немного продержаться и весь этот кошмар будет позади.

Мой крестный отреагирует молниеносно. Степанов давно на Игнатова зуб имеет. Сейчас тому припишут похищение человека, причинение вреда здоровью, попытку изнасилования. В этот раз ублюдку от наказания не уйти. И условно-досрочным не отделается. За ним теперь рецидив.

Совсем скоро за нами приедут. Осталось совсем немного и мы будем на свободе. Больного на всю голову гада посадят и больше он никогда никому не причинит вреда. Это самое важное, что только есть.

Сотрудники органов безопасности, что выехали за нами, должны знать с чем именно будут иметь дело. Надеюсь, что Мирон Степанович им расскажет обо всем. Так будет правильно.

Мужчины беседуют ещё несколько минут, но я уже не вникаю в суть их разговора. Я нежусь в объятиях Вадима и пытаюсь хоть немного прийти в себя.

— Ксюш, — слышу сквозь сладкую негу. Приоткрываю глаза. Я не заметила, как задремала.

— Вадим, — смотрю на мужчину.

— Ты как себя чувствуешь? — спрашивает с беспокойством. Убирает прядь волос с лица. Замирает увидев царапину. Глаза становятся чернее южной ночи. — Кто это сделал? — задаёт вопрос. От сурового тона внутри все покрывается инеем даже у меня. — Игнатов?!

— Все хорошо, — прижимаюсь крепче к нему. — Я в безопасности. Теперь все в порядке.

Вадим в ярости. Зубы сжаты, желваки ходят ходуном, губы превратились в тонкую линию.

— Я уничтожу его! — рычит. Злости не прячет.

Хочу сказать, что не надо. Я не хочу, чтобы Вадим марал руки. Рана заживёт, шрама не будет. Я очень на это надеюсь.

Не успеваю даже закончить мысль в своей голове, как начинается штурм.

За окном раздаются громкие хлопки, мужские голоса, чьи-то крики. Топот ног, глухие удары, несколько выстрелов и… тишина.

— Все закончилось! Открывайте! — раздается по ту сторону двери.

— Вы от кого? — громко спрашивает Вадим. — Хочу исключить подставу, — шепотом объясняет мне.

— От Степанова! Крестного отца пострадавшей, — доносится с улицы. Вадим к даёт на меня полный изумления взгляд.

— Мирон Степанович мой крестный, — подтверждаю.

— Охренеть! — все, что отвечает Богданов на мое признание.

Поднимается, открывает дверь. В дом тут же входят вооруженные люди в черном специализированном обмундировании. Перекидываются несколькими фразами с Вадимом, берут нас в кольцо.

Меня и Богданова держат под пристальным вниманием все то время, за которое дом и его окрестности осматривают, изучают, ищут улики. Лишь убедившись, что вокруг безопасно, нам позволяют выйти. Естественно при сопровождении людей в черном. Куда ж без них.

Жду у служебного автомобиля. Я отказался уезжать не убедившись, что Игнатова взяли. Живым, мертвым, плевать! Мне нужно быть уверенным, что ублюдок находится под стражей. Что никакой адвокат, даже самый высокооплачиваемый, не вытащит его оттуда за залог.

Одного раза оказалось более, чем достаточно. Слишком высока цена.

Ксюша в карете «Скорой помощи». Ей обрабатывают раны. Как бы не хотелось остаться, пришлось уйти. Она попросила.Не хочет, чтобы я видел все повреждения. Моя отважная девочка.

Может оно сейчас и к лучшему. Мне за глаза хватает того, что я уже успел увидеть. Если же покажет остальное, то крышу сорвет. Я не удержусь и уничтожу ублюдка.

Он самая последняя тварь на земле. Мараться о такого, как Игнатов, себе дороже.

Стараюсь отвлечься от угнетающих мыслей. Выходит не очень, но всяко лучше, чем ничего. Игнатова посадят. Я проконтролирую лично. Больше эта тварь никогда никому не сможет причинить вред.

Люди в форме беспрерывно снуют туда-сюда. Обмениваются короткими фразами, делают свою работу. Для них подобное мероприятие в порядке вещей. Не думаю, что таких можно удивить хоть чем-то.

Раз за разом прокручиваю в голове произошедшее. Пытаюсь понять где прокололся. Ведь в ужасах, которые пришлось испытать Ксюше, в первую очередь виноват я. Не она. Я допустил оплошность.

Игнатов оказался более отмороженным, чем мы все считали. Из-за своей жажды мести он окончательно растерял человечность и здравый смысл. Благо, Ксюшу успели вовремя вычислить. В противном случае она бы погибла. За это я бы себя никогда не простил.

— Парни! Сюда! — доносится справа. Поворачиваю голову на голос, смотрю. И не верю своим глазам.

Люди в черном столпились на небольшой поляне прямо посреди леса. Озабоченно смотрят себе под ноги, шаркают ногами. Что-то ищут.

— Нашел! — бодро произносит один. Наклоняется, цепляет за что-то, тянет. — Закрыто.