Чтение онлайн

Джейк корректно выслушал выверенные на большом количестве отвергнутых ухажеров отцовские речи, но и не подумал смириться. Без лишних церемоний пытался разузнать, где же Лиз, чтобы поговорить с ней самой, глядя ей в глаза, но чадолюбивый отец не менее упорно ответил, что в городе ее нет, что она отдыхает и набирается сил где-то на Багамских островах. Напоследок пожаловался:

— Знаете, как меня достали ее поклонники? Думаете, вы первый мне сегодня звоните по этому поводу? Нет, третий! — По его убитому тону Джейк понял, что Талертон не врет. Попрощавшись, тот первый дал отбой, измочаленный настырными дочкиными обожателями.

В этот год, нарушая традицию, Джейк на Рождество к родителям не поехал. Просто не в состоянии был выслушивать разного рода подначки и благоглупости.

Не пошел Джейк на празднование Рождества и на работе. Недовольный мистер Хенчли попытался его уговорить, но был вынужден отступиться от сопротивлявшегося всеми силами сотрудника.

Джейк отсиделся дома, слушая музыку и тоскуя. Через пару дней заскочил к дому Элизабет, где охранники, отдавая дань его упорству, по-свойски называли его по имени, но ничего обнадеживающего не сообщили.

Приехав домой, сел к компьютеру, открыл электронную почту и удивился, почему у него за целый месяц не было ни одного письма. Обычно сообщений падает не менее десяти в день, а тут совершенно пусто. Насторожившись, позвонил своему провайдеру. Оказалось, на почтовом сервере был сбой, но сейчас все будет поправлено. И буквально через минуту после его звонка почта Форреста была завалена сообщениями. Начав их разбирать, через полчаса он наткнулся на письмо, от которого у него по спине холодной струйкой побежал пот.

Это было сообщение от Элизабет.

«Уважаемый мистер Форрест! Не хотелось надоедать Вам еще раз, но, думаю, больше это не повторится. Я понимаю, Вы рассердились на меня за то, что уехала с Максом, почему-то считающего, что он имеет на меня какие-то особые права. Но он вполне мог запихнуть меня в машину силой, Вы бы кинулись меня защищать, и тогда произошла бы отвратительная драка. Поскольку Вы мне слишком дороги, чтобы подвергать Вас подобной опасности, я была вынуждена уехать. Когда в понедельник я хотела Вам все объяснить, Вы уже наглядно продемонстрировали мне, как мало я для Вас значу. Но Сюзанна перед моим уходом рассказала мне, что все было не совсем так, как мне представлялось, и посоветовала написать Вам письмо, что я и делаю.

Джейк, я в последний раз пытаюсь Вам объяснить, что я вовсе не легкомысленная богатенькая дурочка, за которую Вы меня принимаете. То смешное поручение, которое дала мне летом миссис Милн, никак на мои поступки и чувства к Вам не повлияло. Наверное, я Вас люблю, если это тягостное чувство, терзающее меня почти полгода, можно назвать любовью. Я Вас жду, чтобы поговорить. Сама я больше никаких попыток увидеться с Вами предпринимать не буду. Если Вы не позвоните мне до 1 января, я пойму, что совершенно Вам безразлична, и начну новую жизнь. Без Вас. Не жалейте меня, страдать и мучиться я не собираюсь. Выберу из своих поклонников кого-нибудь посимпатичнее и останусь с ним. У Вас впереди целый месяц, чтобы решить, нужна ли я Вам. Что бы Вы ни надумали, с искренним уважением, Элизабет Талертон».

И приписка: номер сотового телефона с целым рядом незнакомых цифр.

Джейк обессиленно рухнул на диван и схватился за голову. Какой кошмар! Завтра истекает срок этого своеобразного ультиматума, а он молчал, будто и впрямь решил порвать с ней все отношения! Вытащив из кармана телефон, набрал ее номер. Через минуту кто-то взял трубку.

— Алло?

Красивый глубокий голос был так похож на голос Элизабет, что он не сразу смог ответить из-за спазма горла.

— Лиззи?

Голос с сочувствием проговорил:

— Нет, это ее мама. Вам Лиз нужна?

— Да! Пригласите ее, пожалуйста!

— Извините, но она только что заснула. Лиз недавно тяжело переболела очередной ангиной, и ей нужно побольше отдыхать. Она была даже вынуждена переехать ко мне, так ей было плохо. Вы не возражаете, если я не буду ее будить? Она почти не спала в последнее время. Перезвоните завтра, пожалуйста. — И в трубке раздались короткие гудки.

Джейк не спал всю ночь, горестно размышляя, как по-черному его подставили. Задремал уже под утро, сморенный переживаниями и усталостью, и бездарно проспал. В двенадцать часов как ошпаренный вскочил с постели и стал названивать по вчерашнему номеру. Но трубку никто не брал. Измучившись, выбежал из квартиры и помчался к дому Элизабет, пытаясь выяснить у неразговорчивых охранников, где живет миссис Талертон. Ответ был своеобразный:

— Мы тут что, похожи на Красных Шапочек, адреса мамочек и бабушек кому попало раздавать? Даже если бы и знали, где она живет, то не сказали бы.

Полдня он не отрывался от телефона, набирая номер Элизабет, несколько раз пытался позвонить ее отцу, но у того, видно, работал определитель, поскольку он упорно не отвечал.

К вечеру, совершенно отчаявшись, Джейк сел на диван, обескураженно повесив голову, не зная, что еще можно предпринять. В голове назойливо вертелась отвратительная картинка: Лиз на коленях у Макса. Ласки, поцелуи, обнаженные тела. Совершенно убитый этими видениями, он с силой стукнул кулаком по пружинной спинке дивана. Прерывая его кошмары, мелодично затренькал телефон. Он неохотно ответил:

— Алло? — И озадаченно нахмурился, не узнавая веселый женский голос.

— А это миссис Келвин! С наступающим вас!

Он сквозь зубы поблагодарил, весь во власти тягостной заботы, но при следующих словах мгновенно насторожился.

— Мне почему-то кажется, что вы будете рады узнать, где собирается встречать Новый год Лиззи.

Он охнул.

— Конечно! Говорите же!

Довольная произведенным эффектом миссис Келвин прощебетала:

— Она мне сейчас позвонила, поздравила с Новым годом. Я ее спросила, где она встречает праздник, и она сказала: с родителями в «Настоящем Париже»!

Едва не бросив от нетерпения трубку, Джейк признательно выпалил ничего не значащие слова переполнявшей его благодарности, натянул куртку и помчался на автостоянку, молясь успеть до отъезда Элизабет.

Выпрыгнув из «форда», Джейк решительными шагами миновал плотные ряды дорогих престижных машин.

Пульсирующая надпись «Настоящий Париж» проявилась сквозь снегопад, как фотография, и он рывком отворил массивную дверь. Быстро отряхнулся от налипшего снега, стянул с головы черную вязаную шапку, небрежно сунул ее в карман и вошел в просторное фойе. Интерьер украшал потолок с пухлыми амурчиками, кружащимися вокруг большой хрустальной люстры, и картины в позолоченных багетах с видами старого Парижа, развешанные по стенам. В дальнем углу, ненавязчиво создавая новогоднее настроение и вместе с тем не мешая посетителям, мерцала зеленоватыми всполохами высокая искусственная елка.

Едва завидев вошедшего, ему навстречу встревоженно метнулся швейцар в изумрудной ливрее с позументами.

— Вы куда? — Посетитель не внушил ему доверия. — У нас все занято.

— Мне только знакомую повидать, столик мне ни к чему! — Форрест решительно прошел к двери в зал, не обращая внимания на швейцара.

Тут же к непрошеному гостю подошли два накачанных шкафа в черных костюмах, бугрившихся на плечах. Перегородили дорогу и тихо, но с явственной угрозой предупредили:

— Не шумите, мистер, и выйдите сами, пока мы не приняли соответствующих мер.