Чтение онлайн

Хватило выдержки не сказать комплимент, это совершенно неэтично, хватит восторженного блеска в моих глазах.

— Ева, Евдокия, как же лучше тебя называть? — Павел Петрович подошёл, взял меня за руки и заставил сделать несколько шагов вперёд и покрутиться, оценивая «товар» со всех сторон.

— Ева, Ваше Высочество.

Царица едва заметно улыбнулась и сразу перешла к делу:

— Это имя тебе очень подходит, дитя! Итак, у нас к тебе дело государственной важности. Не смущайся, подойди ближе, нам надо очень обстоятельно поговорить.

— Я не смущаюсь, скорее напугана обстоятельствами. Совершенно не понимаю сути происходящих событий. И не хочу в финале пьесы оказаться где-то на каторге рядом с отцом. Его доля ужасная, но он вряд ли желает мне подобной участи.

Царственные мать и сын переглянулись с улыбкой, от которой стало совершенно неуютно. Они явно что-то задумали эдакое, а отвечать мне.

Глава 14

Предложение

Сама я не посмела бы подойти ближе, но Павел чуть не силой подвёл меня к широкому креслу матушки, сам грациозно присел рядом на стул и указал на невысокий пуфик. Тонкий намёк, что я им не ровня и никогда не буду. Осторожно присаживаюсь и держу спину прямо, голову выше, чем надо, и плечи не опускаю. На самом деле царственные персоны сидят в ещё более неудобных позах, и, кажется, дискомфорта по этому поводу не испытывают, а я едва нахожу место для рук и замираю в ожидании.

Какую они для меня приготовили роль?

Могла подумать о чём угодно, но первый же вопрос царицы заставил вздрогнуть:

— Ева, милая, а замечала ли ты за собой какие-то мистические способности, склонности? Не бойся, говори честно.

Только что избежала за это самое ссылку на каторгу, но рано обрадовалась. Времени на «подумать» вообще нет, отвечаю первое, что пришло в голову:

— Кажется, нет. Но когда ехала в столицу, попала в карету к одной очень знатной даме с маленькими детьми. У малышей резались зубы, я их смогла успокоить. Но это же не магия, просто опыт. Вы, наверное, подумали, что я одарённая, получила дар в наследство от отца знахаря? Но нет, наверное, я пошла в матушку. Думаю, что ведьму змея не укусила бы…

— А тебя укусила змея? — цесаревич удивился.

Киваю, но больше задирать юбку не посмею.

— Князь Волков меня вылечил.

Мать и сын переглянулись, и уже без улыбки. Я их разочаровала и не оправдала надежды, только бы не вернули Орлову.

Царица продолжила разговор, давая мне ещё один шанс:

— Возможно, ты знаешь о несчастье, ах да, конечно, знаешь. Ведь ты служанка лекаря.

— Князь не обсуждал со мной своих пациентов.

— Это хорошо. У него сейчас один пациент, Его Величество царь Пётр Иванович. По трагическому стечению обстоятельств он на охоте получил ранение. Обычно у простых охотников подобные раны заживают довольно быстро.

Царица не смогла договорить и промокнула слезинки тонким платочком. Сделала это абсолютно искренне, не стесняясь меня.

Продолжил цесаревич:

— У моего отца ужасная рана, она не заживает, и есть подозрение, что здесь примешаны магические силы. Мы только что приказали тайно отправить отряд гвардейцев за твоим отцом, его заберут с каторги и возможно оправдают.

— Спасибо большое, — только и нашлась что сказать. Настоящая Евдокия, наверное, кинулась бы целовать руки, но я пока потрясена событиями настолько, что боюсь бурно реагировать.

Возникла неуютная пауза в разговоре, царица собирается с мыслями, а мы смиренно ждём, что она решит, сослать меня в город с глаз, отпустить к лекарю или…

— Есть один нюанс, князь Орлов, скорее всего, об этом не единожды сказал. Ваша магия под запретом, считается, что одарённые люди рано или поздно встают на сторону зла. Твоего отца сослали в большей степени за знахарство. И вот в чём проблема, нам нужна твоя помощь и помощь твоего отца, но она должна быть абсолютно тайной.

— Но я вряд ли смогу помочь, тут и тайны никакой нет.

— Это мы сейчас проверим, пройдём в покои к Его Величеству, ещё не так поздно, а во дворце нет посторонних, идеальное время для вашей встречи. Если у тебя хоть что-то получится, то всё останется в великой тайне, а для общества, ты станешь романтическим мимолётным увлечением моего сына. Естественно, это лишь фиктивные отношения, всего несколько долгих взглядов на публике, иначе нас заподозрят в клятвопреступничестве.

— Клятвопреступничестве? — не сразу поняла сути длинного слова, особенно после новости о фиктивном романе с цесаревичем, ему нельзя заглядываться на таких, как я?

— Да, при коронации мы клянёмся не прибегать к силам магии. Но я готова на всё, лишь бы спасти своего мужа, а с ним нас и родину.

Кажется, я сейчас грохнусь с маленького пуфика. От волнения показалось, что ковёр начал подниматься и вставать передо мной стеной, типичное головокружение. Но ситуация вызывает нешуточную панику, ладони вспотели, и вместо ответа внезапно у меня вдруг заурчало в животе, я после раннего завтрака ничего не ела, и даже не пила.

— Ева, ты голодна? — тут же спохватился мой мимолётный романтический кавалер.

— Ой, простите, не беспокойтесь, я потом что-нибудь перекушу в покоях князя Волкова.

— Ты туда не вернёшься, горничные готовят тебе комнату в женской части дворца, это не обсуждается, — голос Павла прозвенел металлом, видать, не нравится ему упоминание о лекаре.

— Как прикажете.

— В таком случае сейчас пройдём в покои Его Величества. Посмотрим, вдруг что-то получится, — царица резюмировала разговор, и мы поспешно поднялись со своих мест.

Что-то мне совсем плохо. Понятия не имею, чем этот визит закончится, они все в меня верят больше, чем я в себя. Да я в себя вообще не верю. Будь на моём месте настоящая Евдокия, у царя было бы шансов гораздо больше.

Что-то мне совсем нехорошо!

Интересно, в этом мире есть антибиотики? Может быть, проще найти плесень, и создать суперлекарство, чем ждать от меня магии?

Мы идём по дворцу без свиты и охраны. Какими-то совершенно тайными «тропами», и с каждым шагом волнение нарастает. Ноги по инерции передвигаются по велению разума. Но колени, кажется, сейчас вывернуться в обратную сторону и как кузнечик ускачу куда подальше.

Ничего хорошего меня не ждёт в покоях больного царя, это утром я с трудом ещё соображала, после укуса змеи, после пяти дней непрерывного укачивания довольно крупных близнецов. А теперь разум собрался и задумался, уж кандалы кому угодно ум вправят.