Чтение онлайн

– В натуре. Так вышло, что «Иван» с чуваком уже порешал, и теперь туда на сраной козе не подъедешь. Но мы ведь пойдем другим путем…

– Мы договорились, ты нам уже помог, - произнес Глеб здесь и сейчас, завершив долгие предисловия. Похоже, мутная игра намечается, не зря сам Тимурка-змей в нее лезть не хочет!

– Осталось вашу Княжну в порядок привести. Дай ей сутки на бабские эмоции, а там и разговор пойдет конкретный.

– Базару нет, - усмехнулся Тимур, превращаясь в смутную тень. Глеб отодвинул его за пределы сознания, рука отыскала бутылку, рюмаха послушно булькнула. Нажраться, просто и по-русски, изгоняя из памяти скопившихся призраков.

Остальным займемся завтра…

***

…Год 1994-й, Москва, лето. Площадь трех вокзалов. Мишура вывесок как чахоточный румянец. Шустрые таксисты на выходе глядят пристально, но без интереса. Человек с рюкзаком – сколько их тут таких! Бдительные встречные менты тормозят на проверку, пялятся в паспорт несуществующей уже страны:

– Воропаев Глеб Семенович, так-так. А вкладыш у вас где? О российском гражданстве? Любим штрафы платить?

Внимание родной милиции стоит Глебу пяти сотенных купюр – маленьких как фантики, с трехцветным радостным флажком. В метро пахнет тревогой: сложное сочетание пота, агрессии, перегара и табака. Запахи фильтрационных пунктов, где ждут своей судьбы задержанные. Улица встречает рекламой («Хопёр-инвест» - а-атличная компания!») и рядами коммерческих киосков – «комков», как их нынче именуют. Продуктовое счастье воочию, не зря, стало быть, боролись! Накормили народ кооператоры, именуемые теперь «бизнесменами»! Порядка, правда, не добавилось, но это уже другая тема – не в Европе живем!

Дверь квартиры, знакомая с детства, и не менявшаяся с тех самых пор. Собственное лицо в зеркале – будто маска. Взгляд чужой, белизна в прическе, носогубные складки стали глубже, аж бриться неудобно. Нормальная такая физиономия для парня 27 лет от роду!

Еще дверь. Борис отпирает и встает на пороге - всё та же великокняжеская осанка, прямой взгляд, готовность принять хоть слово, хоть удар.

– Ну, здравствуй, дружище, - говорит ему Глеб просто. Почти как тогда, хмурой осенью великих потрясений. Сейчас за окном пылает июль, потрясения мутировали в мелкие рыночные пакости, и вообще… как-то всё сделалось НЕВСЕРЬЁЗ. От сытости, наверное. Какие уж тут, к черту, счеты и вызовы на дуэль – особенно между старыми друзьями?!

– Ты изменился, Глеб.

– А ты нет, князь Борис. Хорошо живешь, наверное.

– Спорный тезис. Требует осмысления и вдумчивой переоценки, с учетом воздействия на мозг веществ класса С 2 Н 5 ОН.

Глядят пристально, потом обоих прорывает в хохот. Обнимаются, пихаются кулаками. Абсолютно по-детски себя ведут, с точки зрения Наташи. Глеб замечает ее, наконец, застывшую на выходе из комнаты, взгляд скользит по женской фигурке, оценивая все сразу: домашние тапочки, талию, нетронутую родами, кольцо на правой руке.

– А ты молодец, Боря. Познакомишь с женой-то?

– Запросто. Да проходи, не стой на пороге!

Бутылка водки «Распутин» с «подмигивающей» этикеткой, фляжка миндального ликера «Амаретто», мясо «по-французски».

– И кто ты нынче по званию?

– У нас в прокуратуре не звания, а классные чины. Я юрист 1-го класса, между прочим, на хорошем счету. Как сам-то?

– Как в сказке. Три войны, два ранения. Нормальный «дикий гусь».

– Кто?

– Наемник, - усмехается Глеб одними губами. – Солдат удачи… зови, как хочешь. Полгода по контракту в 14-й армии, у генерала Лебедя, а до и после – сплошное беззаконие. Вы тут, гляжу, не скучаете?

– У нас тут пир во время чумы. Нищие веселятся, потому что всегда пьяны,а богатые бухают, чтоб не было так страшно. Хапнули и живут одним днем, пока киллера в подъезде не встретили. В славном городе Москау банков больше, чем во всей Германии, и 90% российских денег крутится тоже здесь.

– Соответственно, богачей с каждым днем прибывает? Государство, я так понял, защищать их не хочет, бандитам доверия тоже нет. Почему бы нам с тобой ЧОП не открыть? Уволишься из своей щедрой конторы, наберем нормальных пацанов и вперед!

Булькает бутылка, звякают рюмки. Женщина по имени Наташа слушает мужской разговор из кухни, в душе полный сумбур. Появление Глеба всегда несет проблемы – это Натали усвоила четко. Волнение несет, риск и эмоции, кайф и слезы. Всё, о чем почти забыла за три года с надежным, добрым и честным Борей. Привыкла к безденежью и проклятым съемным метрам, копила потихоньку на женские мелочи… счастлива была… наверное.

– Вообще, любопытная тема, - отвечает князь Борис смутьяну Глебу, и чашка в женской руке дергается, проливая кофе на стол. – Я подумаю. Не хотел так рано увольняться, но достало всё, ей Богу!

Наташа делает первый обжигающий глоток, не зная еще, смеяться, или кричать: «Караул!»...

***

Не откладывай на завтра… ну и так далее, в соответствии с народной мудростью. Сейчас, впрочем, фольклор был не к месту – куда больше тут годилась юридическая терминология. Форс-мажор. Обстоятельства непреодолимой силы. Абсолютно непреодолимой!

Было утро, было похмелье (символическое – напитки оказались хороши), была готовность обмозговать вчерашний замысел и внести коррективы. Идея, порожденная Тимуром, выглядела гениальной, как всё простое – сунуть «чуваку в мэрии» взятку перед скрытой камерой, да и взять на кукан.

– У меня реальные спецы, раньше были технарями в КГБ, - сказал вчера авторитетный парень и будущий девелопер. – Поставят камеру, зарихтуют, получится красота. Главное, ты, Княжна, все грамотно скажи!

Дальнейшее выглядело вполне логичным – землеотвод в нужном направлении и озадаченная физиономия «Ивана» финальным кадром. Комбинация не особо тонкая, но вполне красивая. Растет над собой авторитетный парень, учится работать без насилия. Похвально!

Действовать решили с утра, но человек предполагает… Ближе к полудню стало ясно, что «утро» несколько затянулось. Никто не спешил являться в «гостевой дом» ни с похмельной чаркой, ни с деловым настроем. Телефон Тимура ответил почти сразу – абсолютно чужим вкрадчивым голосом. Мужским.

– Он сейчас не может взять трубку. А вы кто?

– Фигня какая-то! – оценила Дина, нажав «отбой», лицо ее стремительно бледнело. – Он свою личную «трубу» даже в туалет с собой таскает! Что-то случилось, Глеб!