Чтение онлайн

– Передай от меня соболезнования сотрудникам нашей компании.

– Обязательно передам.

Сунув телефон в сумку, я закрыла глаза и жалобно заскулила.

– Девушка, вам плохо?

Открыв глаза, я посмотрела на пожилого мужчину, выгуливающего свою собаку, и покачала головой.

– Все в порядке.

– Может, помощь какая нужна? – предложил обеспокоенный незнакомец.

– Нет, спасибо. Мне уже ничем не поможешь, – чуть слышно ответила я и, взяв с лавки многочисленные пакеты, отправилась в сторону Лешкиного дома.

У меня в голове крутилась мысль о том, что официальная версия смерти шефа – отравление. Значит, пока я была в душе, кто-то отравил толстопузика, подсыпав в его бокал с шампанским яд. Этот кто-то сделал эти проклятые снимки и требует у меня просто огромную сумму денег. Значит, это одно и то же лицо. Получается, что вчера в квартире был человек, только где же он спрятался и когда успел сделать задуманное и уйти незамеченным? Если бы я была маленькой девочкой и верила в чудеса, то я бы подумала, что это человек-невидимка. Потому что в моей голове не укладывалось, как можно было спрятаться в небольшой двухкомнатной квартире, вычислить бокал, который возьмет толстопузик, заранее зная, что этот бокал не возьму я, подсыпать туда яда, да еще и сделать эти снимки?

Я вспомнила тот момент, когда толстопузик целовал мою грудь. В квартире было тихо, раздавалось только тиканье старинных часов и никаких посторонних звуков. То же самое в спальне. Для того чтобы сфотографировать меня в тот момент, когда я гладила голого шефа по спине, нужно было стоять в дверном проеме и щелкать фотоаппаратом. Фотограф не мог остаться незамеченным. И вообще, зачем нужно было убивать шефа? Кому он перешел дорогу?

Нас вопрос: «Кому он перешел дорогу?» у меня был только один ответ: Леониду. Но зачем Леониду убивать своего конкурента и так жестоко меня подставлять? Леонид не будет брать грех на душу, и он слишком меня любит, чтобы так поступить со своей любимой девушкой. Леонид – всего лишь начальник конкурирующей компании «Ориона», но не враг. Значит, у толстопузика были враги, которым была выгодна его смерть. Но почему его решили убить именно в моей квартире? Почему кто-то решил меня так подставить?

Ведь если бы вчера мы с Алексеем не унесли тело из квартиры, у меня не было бы никаких шансов доказать свою невиновность. Получается, что кто-то решил взвалить на меня убийство и засадить за решетку. А почему бы и нет? Все очень чисто сработано, и все улики против меня.

Кто-то играет со мной, как кошка с мышкой. Все обставлено так, чтобы я в жизнь не догадалась бы, что шеф умер не своей смертью. По задумке главного режиссера, или, проще говоря, того, кто придумал эту комедию, я должна была вызвать «Скорую» и милицию. Можно представить, как бы я себя чувствовала в тот момент, когда врачи и опергруппа осматривали бы тело голого толстопузика. А после проведения экспертизы, которая бы указала на то, что шеф умер не своей смертью, а был отравлен сильнодействующим ядом, ни у кого не осталось бы никаких сомнений в том, что его отравила я, и тогда бы меня сразу взяли под стражу. И никому ничего никогда я бы не смогла доказать.

Но я выкрутилась. Я оказалась хитрее и умнее, чем думал противник. Я повернула ситуацию так, что создавалось впечатление, что убийство было совершено не в квартире, а совершенно в другом месте; и это значит, что я не имею к преступлению ни прямого, ни косвенного отношения. Противник оценил мою смекалку по достоинству и решил шантажировать меня.

Ситуация казалась мне безнадежной. Я хорошо понимала, что тот, кто прислал мне эти снимки, может не только меня шантажировать. Шантажист запросто может засадить в тюрьму. У него могут быть и другие снимки. Те, на которых изображены мы с Алексеем в тот момент, когда тащим тело по квартире, заматываем его в плед, а затем пытаемся затолкать труп в машину. Если это человек-невидимка, то почему бы ему не сфотографировать и это? Мало того, что в скором времени мне могут прислать и эти снимки, так еще они могут появиться и на столе у следователя, который займется этим делом. Кто-то решил загнать меня в угол. Получается, подставили не только меня: в эту историю я вовлекла ни в чем не повинного Алексея. Конечно, и я ни в чем не виновата, только кто ж это знает! Я сделала Алексея своим невольным соучастником.

Размышляя таким образом, я оказалась перед обшарпанной дверью, ведущей в коммуналку, в которой обитал Лешка, и нажала на продавленную кнопку звонка.

– Кто там? – послышался за дверью бодрый старушечий голос.

– Баба Люся, это Вика. Я к Леше. Он должен был вас предупредить, чтобы вы мне дверь открыли.

Эти слова оказались просто волшебными, и дверь тут же открылась. В прихожей стояла бабулька – божий одуванчик и смотрела на меня любопытным взглядом.

– Здравствуйте, – сказала я и прошла в прихожую. – Я к Лешке.

– Я это поняла.

Поставив пакеты на пол, я быстро разулась, спросила, где Лешкина комната, и, достав из-под коврика ключ, тут же ее отперла. Старушка смотрела на плюшевого медведя, держащего в лапах симпатичное плюшевое сердце, и улыбалась.

– А игрушку зачем принесла? – поинтересовалась бабулька. – Лешке играться?

– У него же сегодня день рождения. Вы разве не знаете?

– Нет. Он здесь редко бывает.

– Совсем редко?

– Угу, – кивнула головой бабулька. – Дело молодое. Я думаю, что у него где-то женщина есть. Вот он у нее и ночует.

Я отнесла пакеты с продуктами на кухню, вошла в Лешкину комнату и огляделась. Обстановка была очень бедненькой и состояла из двух железных кроватей, круглого стола, нескольких стульев, комода и старенького шкафа. Все очень скромненько, но очень чистенько.

– Вот так он и живет, – заговорила стоящая сзади меня баба Люся. – Я у него убираюсь всегда. Он мне за это приплачивает. Не будет же парень сам у себя убираться. Мне, старой, все равно заняться нечем.

– А вы не против, если я на кухне ужин приготовлю? – поинтересовалась я у доброжелательной бабушки.

– Готовь, а я к себе пойду. Посмотрю телевизор и спать.

Как только бабулька вышла из комнаты, я еще раз окинула взглядом Лешкино жилище и остановила свой взгляд на его вещах, висевших на спинке стула. Обычно Лешка был одет в них. Все самое дешевенькое и не самого лучшего качества. Я еще обратила внимание на то, что вроде бы молодой мужчина, а всегда ходит в одном и том же. Даже свои китайские очки от солнца и те забыл. Значит, в день рождения он все-таки переоделся. Давно пора.

Поколдовав на кухне, я приготовила свою фирменную солянку и испекла домашний пирог, который мама всегда готовила нам по праздникам. Пирог получился воздушным, красивым и, без сомнения, вкусным. Посмотрев на часы, я увидела, что уже довольно поздно, а Лешки все не было. Включив телевизор, я прилегла на кровать, закрыла глаза и проснулась только тогда, когда услышала, что открылась дверь в комнату.

Проснувшись, я увидела зашедшего в комнату Лешку и тут же протерла глаза, потому что мне показалось, что я все еще сплю. Лешка явно был навеселе, а на его лице были видны многочисленные следы губной помады. Приподнявшись, я села на кровати и сразу определила, что он одет в дорогой костюм, шикарные ботинки и совсем недешевую рубашку. Я даже не сомневалась, что это была сорочка от Гуччи, потому что точно такую же я покупала на день рождения Леониду. В Лешкиных руках был довольно дорогой портфель из крокодиловой кожи, из кармана которого виднелся приличный «Паркер». Портфель был приоткрыт, я смогла заметить, что в нем лежат какие-то бумаги и дорогой органайзер в кожаном переплете. Увидев, что я разглядываю его портфель, Алексей слегка пошатнулся и тут же его закрыл.

– Это не мой, – пробурчал он себе под нос и рассмеялся. – Ну, что ты смотришь на меня, как на крутого? Одежда тоже не моя. Не мог же я пойти на день рождения в своем шмотье. У знакомого одолжил. Хотел произвести впечатление на одну женщину.

– Произвел?

– Вполне. Вы же, бабы, клюете на дорогие шмотки.

– Я вижу, что все в порядке: все лицо в губной помаде.

– Мне можно. Я парень холостой, свободный…

Я смотрела на Алексея и не могла отвести глаз. Эта одежда ему очень шла. Он был и так достаточно интересным мужчиной, а в костюме он был просто неотразим.