Чтение онлайн

Саша смотрела на него внимательными глазами, но думала про другое. Эти слова, которые раньше были для неё важны и даже необходимы, теперь как-то пролетели мимо ушей. А важно было другое: увидит ли она ещё это лицо, будет ли водить пальцами по жёстким губам… Он понял, о чём она думает, и, нахмурившись, поглядел на часы.

— Ну, тёзка, прощай.

— Мы ещё увидимся, — сказала Саша неуверенно. — Обязательно!

— Увидимся, не увидимся… Кому это всё нужно? Сегодня было хорошо — и хватит с нас. И на том спасибо.

Они поцеловались, и Брусенцов пошёл отвязывать Абрека.

Привычно подхватив шашку, он сел в седло, махнул Саше рукой и уехал. А Сашенька осталась стоять, по-старушечьи обтянув плечи тёплым платком. И лицо у неё тоже стало старушечье — сморщенное и покорное.

В ту ночь сильно похолодало. Дно Сиваша было белёсое, круто присоленное морозом. Стекляшками поблёскивали замёрзшие лужицы — всё, что осталось от угнанного ветрами моря.

С обрывистого берега на эту тоскливую равнину спускались бойцы — отряды штурмовой колонны. На берегу горели костры. Возле штабного автомобиля толпились командиры.

Съезжали на дно Сиваша трёхдюймовые пушки; каждую волокла шестёрка лошадей. Взвод за взводом вытягивались в узкую колонну и уходили в темноту.

…Хрустел под ногами мёрзлый песок. Впереди колонны шёл бородатый мужик в тулупе. В руке у него был длинный, как у библейского патриарха, дрючок.

Рядом шагал командир штурмовой колонны — худой, носатый, озабоченный. За ним несли развёрнутое красное знамя.

По обе стороны тропы чернели кляксами илистые болотца.

— Чёрные эти пятна — их надо берегчись хуже огня, — поучал командира проводник. — Это чаклаки называются, по-русскому сказать — топь, трясина. Туды оступишься — и всё, каюк.

Позади, там, откуда ушла колонна, дрожали красные точки — костры на берегу. Далеко впереди рубили небо, скрещивались голубые палаши прожекторов. Там был Литовский полуостров.

От головы колонны к хвосту торопливо шёл связной. Ясным голосом он повторял для бойцов инструкцию:

— Не кричать зря без толку. Не курить… Не стрелять без команды…

Оступилась и недоумённо заржала лошадь в артиллерийской упряжке.

— Стреляй её! Она приказ не сполняет, — сказал в темноте голос.

— Это кто же такой языкатый? — строго спросил связной.

Отозвался тот же голос:

— Ну чего жужжишь?.. Без тебя знаем! Тут не пешки деревянные, а сознательные бойцы… Может, все коммунисты.

Связной вдруг обрадовался.

— Иван Трофимыч! — сказал он, приглядевшись. — Командир желанный. Это ты ли?

— Ну, я, — ответил Карякин. Он шагал рядом с Андреем Некрасовым.

— А тут вся рота твоя! — доложил связной. — Ты чего ж не с нами? Кем командуешь?

— Командовал бы жинкой, да и той нету, — хмуро сказал Карякин. — Я теперь съёмщик.

Связной не совсем понял, но с уважением посмотрел на штатив и кассеты, которыми был навьючен Карякин.

— Хитрое дело!.. Ну, бывай.

Он отошёл, а Карякин повернулся к Андрею:

— Это Пудалов, комвзвода был у меня.

Некрасов не ответил.

— Всё серчаешь, — сказал Карякин с обидой. — Вроде мы с тобой бабу не поделили… А я за революцию огорчался! И ты на меня не можешь держать зла! Не имеешь такого права!

Андрей шагал молча, глядя себе под ноги.

…Проводник шёл, настукивая дорогу своим посохом.

— Кончилась сухость, — сказал он. — Теперь гляди в оба!..

Подбежал связной Пудалов.

— Товарищ командир! Надо бы ходу сбавить — там пушки вязнут.

…Вокруг увязшей пушки суетились бойцы. Бились в постромках, разбрызгивали чёрный ил кони. Ездовой без толку жёг их кнутом. Ствол пушки всё больше задирался кверху, а хвост уходил в трясину.

Подошёл Некрасов с широкой доской. Он кинул её на топкую землю, подлез под пушку и, упираясь коленями и руками в доску, медленно выжал лафету кверху. Рот у негра перекосился от натуги, белки выпучились на чёрном лине.

Бойцы подхватили скользкий от ила хвост пушки, лошади рванули — и орудие неохотно выкатилось из чаклака. А Некрасов, подняв с земли свою камеру, перекинул её за спину и снова зашагал вперёд.

Тяжёлые морские орудия были привезены на Перекоп из Севастополя. Лёжа брюхом на бетонных подстилках, они тянули свои рыла на север, откуда должны были прийти красные. Зябко ёжилась на ветру артиллерийская прислуга.

В эту ночь на Турецком валу никто не спал. Притопывая сапогами, дозорные ходили вдоль проволочных заграждений, вдоль брустверов.

Неглубокий ход сообщения вёл из окопа в штабной блиндаж. По этому ходу торопливо шагал офицер в шинели с поднятым воротником. Сгорбившись, он нырнул в чёрную нору. Заскрипели мёрзлые ступеньки.

В блиндаже обстановка была деловая и спокойная. Три телефона выстроились на столе. Рядом с ними булькал кофейник на спиртовке.

За столом сидел молодой полковник и точил карандаш.

Он обернулся на шум открывшейся двери.

— Разрешите? — козырнул вошедший. — Поручик Брусенцов.

— Очень приятно, — сказал полковник с лёгким неудовольствием.

— Господин полковник, мы тут сидим, ждём лобового удара… А если красные пойдут в обход? Это ведь азбука. Они азбуку знают.

Полковник вздохнул:

— Да, да, поручик, вы правы. Они действительно готовят обходной манёвр — на Чонгарском направлении. Нам об этом известно.

— Да я о другом говорю, — нетерпеливо отмахнулся Брусенцов. — Что, если они тут, под боком, через Сиваш попрут?!

— По морю, аки посуху? Вы с ума сошли.

— Допустим, сошёл. А вдруг они тоже?.. Такую возможность вы не учли?

Полковник встал из-за стола, чтобы разговор был покороче.

— Вы давно к нам прибыли?