Чтение онлайн

– Да пошли вы все! – ярость хриплым криком вырвалась изнутри. – Решили развлечься, когда у вас под боком гибнет мир ваших соседей! Иссякнет их энергия, и баланс сменится хаосом. Долго ли пройдёт, прежде чем ваша собственная энергия восстанет против вас?

Всё это я произнесла на языке Фаран. Сквозь скрежет и треск, которыми сопровождала мою речь сверхнизкая частота этого языка, мой голос звучал на удивление мощно. Я сама поразилась уверенности, с которой произнесла это. И, похоже, не я одна: вокруг воцарилась мёртвая тишина. И, наконец, в меня больше ничего не летело.

– Лон мой тон? – произнес женский голос, который звучал мягко и спокойно, даже несмотря на то, что тонул в скрежете и треске.

В моей голове прозвучало: «Что тебе нужно, Слышащая?».

– Ман лек фой. Ман гит диа хай тон, – ответила я.

Это значило: «Я должна попасть в зону сплетения энергий. Покажите мне путь туда».

Женщина усмехнулась в ответ. Мне показалось, что рядом со мной в тот миг была только она одна. Сотни любопытных глаз, ещё минуту назад пожиравшие меня с трибун, вдруг исчезли. Женщина продолжила на языке Фаран:

– Мир Фаран покидает лишь тот, кто прошёл испытание. Ты его не прошла.

– Да неужели? – огрызнулась я. – Боюсь, не пройди я испытание, меня уже не было бы в живых!

Женщина снова усмехнулась.

– Я много лет сужу испытания. Ты решила, что нас не существует, и тебе нечего бояться наших взглядов и наших насмешек. Но ты не победила свой страх.

– Тогда покажите мне ваши лица! Заставьте меня поверить, что мне есть чего бояться! Смейтесь надо мной, глядя мне в глаза! Может быть тогда мой страх снова возьмёт меня за горло!

Последовали несколько секунд молчания, в котором я, казалось, осталась одна. Не различая абсолютно ничего сквозь непроглядную белую муть, застилавшую глаза, до сих пор я постоянно чувствовала чьё-то присутствие: сперва моего конвоира, потом бесновавшихся зрителей на трибунах, затем её – моей таинственной собеседницы. А теперь я вдруг поняла, что рядом совсем никого не было.

Странно, но описать это чувство на нашем языке невозможно. Это можно сделать лишь на языке Фаран. В этом языке слова «один» и «одинокий» обозначаются одним – словом «хар». В отличие от мира людей, где остаться одному физически (например, дома или даже просто в комнате) не значит стать по-настоящему одиноким или даже почувствовать одиночество, хар означает, что оставшись один физически, человек отпускает все связи с миром, окружающим его, и – даже если всего на несколько мгновений – принимает одиночество со всей его тяжестью, неизбывностью, бесконечностью.

Фаран не любят это слово, как не любят и само ощущение. Поэтому они избегают оставаться одни. Вся их жизнь проходит в группах, подобных той, что встретила меня на арене. И в этом мире нет наказания страшнее, чем оставить человека один на один с собой.

Мне же это чувство не доставляло ни малейшего неудобства кроме как тем, что ни на шаг не приближало меня к цели. Поэтому я позвала мою собеседницу снова:

– Эмм… Простите… Вы слышите меня?

И снова я чувствовала её рядом.

– Лон мой тон? – повторила она первую фразу, с которой обратилась ко мне.

Её голос вновь звучал спокойно и мягко. Я произнесла на языке Фаран:

– Если не отпустите меня, погибнет раса Рхи. Исчезнет ледяная энергия. Очень скоро Фэй, чья энергия усиливается по вине людей, не смогут контролировать её. Мне продолжать или о последствиях для своего мира вы догадаетесь?

Моя собеседница засмеялась в голос:

– Кто сказал тебе, Слышащая, что Фэй или Рхи, или даже мы хотя бы когда-то контролировали энергии своих миров?

Я решила, что не до конца понимала тонкости языка Фаран – настолько странным показался мне её вопрос.

– Расы не контролируют энергии, – продолжила она. – Всё наоборот: энергии контролируют нас. Ты прибыла из мира Рхи, значит, видела, что делает с ними недостаток энергии. Наши шпионы были там – жалкое зрелище. Их жизнь висит на волоске, потому что зависит от энергии.

Да, я видела, во что мир Рхи превратился без энергии. Тайя и Кабир – такие сильные, ловкие прежде – теперь еле двигались. Да и все альбиносы казались едва живыми. Энергия давала им жизнь. Давала жизнь всему ледяному миру. Без неё они были ничем. Я и правда знала всё это, видела собственными глазами. Я прикусила губу: я ведь чувствовала на себе силу энергий! Попав в энергетический капкан, поняла, с какой лёгкостью вечные энергии манипулируют слабыми людьми.

Но эту простую истину, которая теперь казалась незыблемой, не смогла понять. Расы не контролируют энергии! Наоборот–зависят от них. Поэтому баланс так важен. Он нужен не сам по себе. Влияя на расы, он служит установлению мира.

Мои мысли прервал голос моей собеседницы:

– Среди рас подземных миров была лишь одна, способная контролировать энергии, – снова заговорила она. – Раса, которая вела своё происхождение от всех прочих рас. Раса, не обладавшая собственной энергией. Этой расы больше нет. А ты – последняя из неё – останешься у нас. Если после гибели мира Рхи начнётся хаос и энергия Фаран восстанет на нас, ты будешь контролировать её.

Подумать только, даже невидимая раса теней хочет использовать меня!

– Рхи уже пытались определить Слышащих на службу собственной расе, – ответила я. – Вы знаете, что из этого вышло.

Моя собеседница не ответила. Воздух рядом едва заметно задрожал, а потом меня окружил хар. “Неужели, не поверила?” – я закусила губу. У меня не осталось больше козырей в этой игре, кроме одного.

– Я готова перевести Бесконечную книгу миров на языки других рас. Я знаю, вы пишете её по сей день. Никто, кроме меня, не сможет помочь вам в этом. Я обещаю, что вернусь из зоны сплетения в ваш мир, чтобы переводить.

Я делала ставку на то, что Фаран действительно помешаны на Книге, как говорил Нарт, и не ошиблась.

– Почему мы должны верить, что ты вернёшься? – моя собеседница вновь была рядом.

– Мне нужно от вас кое-что ещё. Я хочу узнать о своей семье. О своей расе. Поэтому вернусь, чтобы читать Книгу. И ещё... Здесь у вас должен быть один человек... Человек Рхи. Он был со мной в вихре, и я приду за ним.

Снова приглушенный смешок. А потом она сказала:

– Кто бы он ни был, он покинет наш мир, только если пройдёт своё испытание.

– Он пройдёт... – ответила я, и снова повторила, убеждая саму себя: – Пройдёт.

Моя собеседница молчала, но ощущение её присутствия внезапно стало ослабевать, как будто она начала медленно удаляться. Я шагнула туда, где, как я чувствовала, она находилась. Ещё и ещё шаг вслед за ускользавшим ощущением. Я понятия не имела, где проходил наш путь. Полная слепота оставляла возможность доверять лишь собственным чувствам. Но я бы продолжала идти, даже если бы они в голос кричали о том, что я спускалась прямиком в ад.